Планета матери моей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не все сразу, — отозвался Фикрет-гага. — Предки воздвигли гробницу Низами, мы протянем в Кировабад воду, а уж потомки пусть займутся цветущими садами.

Пока шел этот разговор, я твердо решил про себя: во что бы то ни стало впервые трубы на Кяпаз доставлю сам. Покажу пример насмешникам в «аэродромных» кепках!

Уже к середине дня мне отыскали устойчивый прицеп и для начала погрузили две трубы. Местные водители сбежались как на потешное зрелище. Я выехал за ворота под рукоплескания, но аплодировали отнюдь не мне. Так наградили давешнего свистуна, который и теперь провожал меня, засунув два пальца в рот.

Не успел я проехать и ста метров, как за спиной раздались лязг и грохот. Зеваки шарахнулись в разные стороны. Одна из труб скатилась на землю и рухнула в арык на обочине дороги.

Не успел я вылезти из кабины, как кепка-«аэродром» уже тряс меня за ворот.

— Решил покичиться? Мы глупее тебя, да? Да наши парни такого, как ты, пополам согнут и в карман засунут… Здесь тебе не по бакинским асфальтам кататься!

Обтерев со лба холодный пот, я лишь хрипло спросил:

— Никого не зашибло?

Кепку оттолкнул Фикрет-гага. Взобрался рядом со мною в кабину.

— Не волнуйся. Ничего страшного не произошло. Давай пока вернемся в гараж. Нужно подумать, как переоборудовать кузов. Снарядили тебя в путь несколько легкомысленно.

Когда мы сидели уже в его кабинете, вошла невысокая женщина с засученными рукавами. Протянула стакан воды:

— Выпей, братец. Да не оставит тебя в бедах аллах! Ты взялся помочь в святом деле — провести воду. Предки были бы тобой довольны. Представляешь, хожу за ведром воды чуть не на другой конец города!

Она поклонилась мне и вышла из комнаты.

Фикрет-гага посматривал исподлобья. Кажется, он опасался, что я снова суну руку в карман за путевым листком: мол, подпишите — и до свидания, возвращаюсь. Но и я, в свою очередь, мог ждать от него резких слов: машину за ворота вывести не можешь! Называется лучший водитель из Баку! И кого только посылают?! Хорошо, что никого не покалечило, а то тебя камнями бы забросали…

Ничего этого мы не сказали друг другу. Просто стали прикидывать, какие поставить закрепки на кузов и буксир, чтобы трубы впредь не соскальзывали.

Председатель исполкома, когда мы вошли к нему, встал навстречу. Он дружески потрепал меня по плечу:

— Мне уже передавали, что вы готовы нас выручить. У города оставался последний выход: попробовать послать на гору трактора. Но это намного замедлит дело, да и сам трактор тяжел, после двух-трех рейсов размолотит узкую дорогу… — Озабоченно заглядывая мне в лицо, спросил: — Что могу сделать для вас лично? Какая нужна помощь? Есть ли просьбы? Готов выполнить.

Я поблагодарил и ответил, что быть полезным такому прекрасному и знаменитому городу, как Гяндж, для меня уже честь.

Председатель исполкома оживился.

— Если понравился наш город, переезжай насовсем, дорогой! Работой обеспечим. Намечено построить большой завод…

Халил, памятуя о недавнем разговоре, ввернул:

— Замина больше волнуют древние памятники. По его словам, мы совсем забросили гробницу великого Низами.

— Что ж, он дело говорит. Можем предоставить занятие и по этой части. Городу давно нужен хороший музей. А сколько новых школ у нас запланировано!

При слове «школа» я встрепенулся.

— Достаточно ли у вас педагогов?

Председатель исполкома не мог скрыть удивления: странный вопрос для водителя грузовика!

— Родственница окончила педагогический…

— Да хоть пятерых родственниц возьмем на работу!

Мы расстались на том, что сегодня я возвращусь в Баку, но по ходатайству исполкома получу командировку на длительный срок, чтобы организовать доставку водопроводных труб к высокогорному озеру.

Я был настолько озабочен своим обещанием, что, еще не миновав городской черты, уже дважды нарушил дорожные правила: проскочил на красный свет и сделал обгон без предупреждения. Помню, когда я впервые сел за руль, мне даже громко сигналить казалось неловким: вдруг внезапным звуком отвлеку задумчивого пешехода от каких-нибудь важных размышлений или спугну его сладкие мечты? Вздрогнув, он сорвет раздражение на неповинном человеке, а потом будет скверно спать ночь, недовольный собою…