забыл этот пакет случайно?
Лицо Маши покрылось краской. Она некоторое время растерянно молчала. Потом глаза ее
наполнились слезами, она стукнула каблучком туфли по зеркальному звонкому паркету и крикнула:
— Да как Вы смеете! Я буду жаловаться самому послу. . самому. . господину Черчиллю!
Она еще раз пристукнула каблучком и выбежала из кабинета. Джентльмен некоторое время
смотрел на захлопнувшуюся за Машей дверь, потом опустился в свое кресло и, усмехаясь, стал
закуривать трубку.
* * *
...Городок, в который Виктор и его товарищи приехали рано утром, был плотно укутан туманом и
сугробами. Много было мельниц. Их покрытые мохнатым инеем огромные крылья напоминали
пропеллеры каких-то невиданных воздушных кораблей. Несмотря на ранний час, городок не спал.
Возле многих домиков стояли "виллисы" и грузовики. У школьного здания гудел фургон с большой
антенной.
— Вот то, что нам нужно, — сказал Шалаев.
Они направились к зданию школы. И вскоре сидели напротив подтянутого и гладко выбритого
молодого майора, который подробно расспрашивал их об училище.
К концу беседы к дому подкатил вездеход и в комнату стремительно вошел невысокий плотный
человек в генеральской папахе и дубленом полушубке. Майор вскочил и крикнул им: — "Смирно!",
собираясь докладывать генералу. Но генерал остановил его движением руки, а сам в сопровождении
адъютанта прошел в другую комнату.
— Командующий, — тихо сказал майор, — он к вам, по-видимому, выйдет. Любит с молодежью
по душам...
Они уже знали, что командующий их гвардейской армией — один из героев обороны Москвы, что
его армия героически защищала подступы к Москве в районе Можайска.
Скоро командующий, действительно, вышел. Он был уже без папахи и шинели, в дубленой
безрукавке. Они опять вскочили. Он усадил их и, поглаживая руками бритый череп, стал
расспрашивать об учебе, доме, семье.
— Перед нами Донбасс, — сказал он в конце беседы, а что такое Донбасс для страны, вы сами
понимаете.
На прощанье он крепко пожал им руки и сказал: