— Давай!
— Нет! Танцуй и пой! — не унималась Зойка и стала сама притопывать, словно собираясь пройти
по кругу.
— Давай, тебе говорят! — раздраженно крикнула Маша и тут же бессильно опустилась на диван.
Зойка удивленно высоко подняла тонкие подкрашенные брови.. — Давай же! — устало сказала Маша.
Не нужно шуток, Зойка. Не надо. Мне и так тошно.
Зойка осторожно подошла к Маше, положила письмо ей на колени и на цыпочках вышла из
комнаты, тихо притворив за собою дверь. Маша схватила письмо, встала с дивана, быстро подошла к
окну, зачем-то посмотрела треугольник письма на свет и стала не спеша разворачивать.
Маша прочитала письмо с ходу, стоя у окна. Потом прочитала еще и, упав в кресло, прочитала в
третий раз. Через несколько томительных мгновений, показавшиеся стоящей за дверью Зойке
вечностью, она услышала глухие рыдания подруги. Зойка вихрем ворвалась в комнату с криком:
— Что случилось?! Он убит?! Ранен? Да, говори же!
Маша, всхлипывая, отрицательно замотала головой. Тогда Зойка крикнула:
— Так что же ты ревешь, дура? От радости?!
Тогда Маша поднялась с кресла и сказала, смотря не мигая на Зойку.
— Я, кажется, сойду с ума...
Зойка подошла поближе и неуверенно тихо спросила:
— У тебя той ночью... что-то было... с этим... рыжим?
Маша упала Зойке на грудь и, рыдая, шептала:
— Я ... напишу. . Виктору. . всю правду, я ... все напишу. .
Потом они лежали на диване, накрывшись старой материнской шалью, и говорили, говорили... Их
лица были бледными и заплаканными. Когда стало смеркаться, Зойка вскочила:
— Тебе же скоро в ночную... Полежи, я поставлю чайник, — она схватила чайник и побежала на
кухню.
...Через несколько дней мать Маши, собираясь в магазин и надевая старый плащ, обнаружила в его
кармане конверт. Удивленно повертела в руках, вошла в комнату и показала его Маше:
— Что это?
Маша взяла у матери конверт и, недоуменно пожав плечами, стала осторожно его вскрывать. В
конверте оказалась довольно крупная сумма валюты в английских фунтах и визитная карточка