однажды записал в своем дневнике: "Сегодня мне исполнилось 40 лет, молодость прошла, пора
жениться". Я сегодня напишу так: вчера старый солдат Бульба здорово утер мой сопливый нос. Он
прав, пора мне вылезать из коротких детских штанишек и натянуть на свой зад другую одежку."
Курсанты жили вестями с фронта. Всех волновали тяжелые бои в районе Дона, Волги, а потом в
самом Сталинграде. А когда в середине сентября дивизия генерала Родимцева штурмом взяла Мамаев
Курган и остановила немцев, командир дивизиона на построении объявил:
— Теперь точка! Они выдохлись. Хенде хох!
Виктору показалось, что он чуть-чуть было не перекрестился... В тот вечер им уже не в первый раз
показывали кинохронику "Разгром немцев под Москвой". С экрана победно звучала песня, которую
Виктор считал военным гимном — "Священная война".
В ночь под Новый, сорок третий, год дивизион был построен в просторном помещении столовой и
начальник училища, поздравив курсантов, сказал:
— А теперь вам новогодний подарок.
И он зачитал приказ командующего Приволжским военным округом об их выпуске и присвоении
каждому офицерского звания. Виктору Дружинину было присвоено звание лейтенанта артиллерии. И
несмотря на то, что некоторым было присвоено звание "младшего", все они в едином порыве
сотрясли столовую мощным "Ура!". Потом им выдали новое офицерское обмундирование: шинель,
гимнастерка, галифе, новые кирзовые сапоги и ремни, теплое белье и роскошные байковые портянки.
И не беда, что все это было многим не "по ГОСТу и росту", а потому дыбилось и топорщилось на
плечах и спинах, отнюдь не придавая им бравого вида. Все это было мелочью жизни по сравнению с
лейтенантскими кубарями, которые каждый из них уже давно приобрел у каптенармусов за махорку
или сахар.
* * *
Утром Виктор побежал прощаться с Уланом. В кармане у него лежало несколько кусочков сахара,
которые он откладывал для этого из своего пайка. Дневальных в конюшне не было видно. Это
Виктора вполне устраивало, он не хотел, чтобы были свидетели. Виктор подошел к Улану и стал
гладить его крутую шею. Улан скосил на него карий глаз и приветливо закивал мордой. — Пришел с
тобой попрощаться, Улан, — тихо проговорил Виктор и вложил кусок сахара между его теплых губ.
Улан благодарно закивал мордой. Виктор дал ему еще кусок. Улан повернул к Виктору удивленную
морду, спрашивая: