Виктор повторил:
— Ты ни в чем перед ней не виновата. Она сама поставила точку. . Не терзай себя зазря.
Зоя посмотрела на него в упор:
— Ты теперь меня бросишь и вернешься к ней?
Виктор взял с тумбочки пачку "Беломора", закурил и, помолчав, сказал:
— Нет, Зоя. Но нам с тобой... надо будет временно уйти в подполье... Именно временно, пока ей
так... тяжело. Не надо сыпать соль на рану. .
Зоя некоторое время смотрела на Виктора, потом вскочила с постели, накинула на плечи халатик,
забилась в угол дивана и проговорила дрожащим голосом:
— Я никогда не буду подпольной... подстилкой... Если ты... предлагаешь мне такое.., значит ты
меня совсем не уважаешь... Я не какая-то... шлюха...
Виктор попытался ее успокоить:
— Ну что ты.., ты не так меня поняла... Я хотел сказать...
— Я тебя прекрасно поняла, — перебила его Зоя. Рыдая, она говорила: — Уходи... я... не хочу тебя
видеть... Уходи... Ты меня совсем не любишь...
Никакие слова не помогали. И он ушел. А Зоя подбежала к окну и, не вытирая слез, как и в
прошлый раз, смотрела ему вслед, пока он не завернул за угол. В голове ее мелькнула мысль:
"Недаром тогда эти чертовы вороны пролетели мимо моих окон и вспыхнули алым пламенем...". Зоя
верила в приметы.
На следующий день Виктор Дружинин пришел к секретарю парткома завода.
— Я к Вам, Николай Николаевич, с большой просьбой.
— Здравствуй, Дружинин, — сказал секретарь, протягивая ему руку. — Садись. Я уже стал
думать, что ты совсем забыл ко мне дорогу. Как дома? Как учеба?
— Дома нормально, спасибо, — ответил Виктор. — Учеба тоже в норме. А дорогу к Вам я, как
видите, не позабыл...
— Слушаю тебя, — сказал секретарь.
— Месяц назад на партсобрании Вы объявили, что сибирскому филиалу завода нужны кадры. Они
там и сейчас нужны?
— Ну. . нужны, а ты что... решил туда поехать? — спросил секретарь, внимательно вглядываясь в
лицо Виктора.