— Это Вы тот самый маркиз? — певуче спросила одна из девушек и королевским жестом тонкой
руки указала Виктору на трон рядом с собой.
Копченый подсел к другой. При этом он, очевидно, по праву старинного друга, похлопал ее по
спине. Девушка улыбнулась и чмокнула его в щеку. Парень у патефона завел "Кукарачу. Пантелевна
налила всем по полной, себе и девочкам в рюмки — вино, остальным в стаканы — водку. После этого
она же произнесла тост:
— Выпьем до дна, миленькие вы мои, как скажет, бывало, мой незабвенный супруг: "За надо
понимать". — И она подмигнула глазом старого пуделя. Все согласно закивали и выпили. Виктор
выпил не до дна. Его соседка это заметила и шепнула:
— Нечестно, маркиз...
Виктор смутился, тут же героически опрокинул в себя все, что оставалось в стакане и быстро
осмелев, стал в упор рассматривать свою соседку.
Она была очень хороша собой. Золотистые волнистые волосы спадали на ее красивые оголенные
плечи. А когда она улыбалась, Виктору казалось, что у нее на щеках светились маленькие солнечные
зайчики. После очередного тоста он почувствовал, что уже по уши влюблен... Раскрасневшаяся
хозяйка сняла со стены гитару с большим розовым бантом и низко поклонилась гостям:
— Дорогие и любезные граждане-гости, я сейчас исполню ради вашего удовольствия старинный
душевный романс, который ужасно любил мой дорогой супруг. Он говорил: спой мне, моя
незабвенная Пантелевна, мой любимый романс о жестокости людской жизни.
Она села на кушетку, закатила глаза и запела неожиданным баритоном,
Перебиты, поломаны крылья,
Дикой болью всю душу свело,
Кокаином, серебряной пылью
Все дороги мои замело.
Тихо струны гитары рыдают
Моим думам угрюмым в ответ,
Я девчонка еще молодая,
Но душе моей тысяча лет...
Вдруг Пантелевна отбросила гитару и всхлипнула:
— Нет моих сил... больше петь этот задушевный романс... Налейте-ка мне, ребятки, сладкой