А старшина, хитро прищурясь и подыгрывая своему командиру, спросил:
— Что же ему на то сказал гвардеец?
— Да ничего не сказал, — влепил зуботычину и побежал дальше бить фрицев, — ответил Виктор.
— Правильно сделал, — одобрил старшина.
Двое, в гражданском, опустив глаза, переминались с ноги на ногу. А Виктор еще раз строго
поглядел на них и сказал:
— Определи их, старшина, пока в хозвзвод... Там видно будет. . — Он помолчал и добавил, — всех
накормить и расселить по хатам. А связистку, — он внимательно взглянул на нее, и, вдруг, не спуская
с нее изумленного взгляда, тихо проговорил, — а... связистку посели... к химинструктору сержанту
Петровой...
Он смотрел на нее и не верил своим глазам. Это была... Ирина. Та самая Ирина... с Валовой
улицы...
— Исполняйте! — приказал он старшине, — не спуская с нее взгляда. — А Вы, — обратился он к
связистке, — останьтесь..., пожалуйста...
Когда все остальные вышли, он не очень уверенно спросил:
— Вы меня узнаете? ... Вас зовут ... Ирина?
Девушка, слегка покраснев, ответила:
— Да... а Вы ... Виктор?
Он схватил стул и поднес к ней:
— Садитесь...
Она, не спуская с него широко раскрытых глаз, села и прошептала:
— Господи.., что только в жизни... не бывает. Неужели... это Вы?
Он стоял перед нею и долго не находил слов.
— А ведь я Вас так... долго тогда... искал.
Опустив глаза, она вдруг тихо и быстро заговорила:
— Я оттуда убежала... Когда началась война, я хотела — добровольцем... Не взяли по возрасту,
тогда я... прибилась под Москвой к зенитчикам... Потом... курсы радисток... потом — фронт. А вот. .
теперь... после госпиталя... вдруг — Вы...
Она замолчала и нервно сжимая пальцы, прошептала:
— Я теперь... другая... Вы ... не подумайте...