на Вас смотрят. . И Виктор поднял руку.
* * *
Частенько вечерами к Виктору захаживал дед Пискарь. Он всегда приносил с собой шахматную
доску и коробку, заполненную шашками. Играл он в шашки виртуозно. За игрой нередко рассказывал
Виктору всякие истории. Однажды, передвигая шашки и отхлебывая из большой жестяной кружки
чай, он сказал:
— Вчерась вернулся до дому из военного лазарета без одной ноги прошлый председатель нашего
РИКа, он родом отсюдова... — Дед передвинул шашку и вздохнул: — А я, грешный, не уважал его
трепача.
— Почему же? — рассеянно спросил Виктор, обдумывая ответный ход.
Дед оторвал взгляд от доски и спросил:
— Почему не уважал-то? Уж больно прыток был. Красивые да фальшивые грамоты сочинял для
районного начальства, ублажал их. А те — свое московское... А жили-то мы тогда не дюже как... На
трудодень получали всего ничего.
Дед помолчал и вдруг спросил:
— А ты, сынок, про небесную китайскую музыку слахал, аи нет?
— Про небесную? — переспросил Виктор и, чувствуя, что на доске ситуация складывается не в
его пользу и надеясь, что рассказ деда о какой-то небесной музыке ослабит его внимание и отвлечет
от игры, попросил:
— Расскажите...
— Ну что ж, расскажу, коли желание такое имеешь.
Дед задумчиво потеребил рукой свою редкую бороденку и начал рассказ:
— Жил-был на свете китайский царь, которого по ихнему звать богдыханом. Не любил тот царь-
богдыхан слухать правду-матку о жизни. За плохую весть подобных гонцов велел садить на кол. Ну, и
перестали слуги ему правду-матку в глаза сказывать, и стали только ублажать. Изобрели они для
ублажения его л небесную музыку. Он сидит, бывало, на своем царском троне в своем цар-:ком парке,
слухает ту музыку и свое царское пузо поглаживает. .
Виктор поглядел в хитро прищуренные глаза деда и спросил:
— Что же это была за музыка? Уж не бог ли ее на трубе наигрывал?
— А ты меня не сбивай. Я и сам собьюсь, — нахмурился старик. — Пока его дуги ублажали той