— Здорово, дедушка Щукарь, — ответил Виктор, улыбаясь своей шутке. — А где тут начальство
живет?
Старик остановился, неспеша поставил ведра на снег, повернулся к Виктору и заморгал:
— Хто, хтоя?! Виктор засмеялся:
— Я назвал Вас дедушкой Щукарем, не слыхали о таком?
Старик собрал на лице пучки хитрых мелких морщинок и запищал:
— Об нем-то? Как не слыхать! Очень даже наслышаны. То ж мой кровный сродственник. — На
этот раз, от неожиданного ответа, заморгал Виктор.
— Он, стало быть, Щукарем зовется, — продолжал дед, — а я — Пискарем. У меня голос тонкий.
А курить у Вас не найдется? — спросил дед.
— Найдется, — улыбнулся Виктор. — Старик ему понравился. — Где же тут, дедушка,
начальство-то живет?
— Так то ж майор, товарищ Сапрохин?
— Вот, вот. Точно, он самый.
— Он на постое в доме, что у школы. — Виктор помог деду водрузить на плечи коромысло с
ведрами и поддержал его для сохранения равновесия, когда тяжелые ведра качнули деда к забору.
— А тебе удача будет, сынок, — подмигнул он Виктору, — две полных цибарки повстречал.
— Да еще и с дедом Пискарем познакомился, — подмигнул ему Виктор. — Дед рассмеялся
тонким смехом: — Я шутковать тоже большой любитель. У нас ведь род шутейный. Ну, бывай здоров,
служивый. Бог даст встретимся.
* * *
Мазаная, крытая соломой хата возле школы, которую указал дед, ничем не отличалась от
остальных. Она была такая же приземистая и облупленная. На кольях заваленки сушились
опрокинутые пустые чугунки и крынки. На лавке маленького крыльца грелся большой рыжий кот. Он,
блаженно мурлыча, вздрагивал пушистым хвостом. Только провод полевого телефона, протянутый
через приоткрытую форточку, выдавал присутствие здесь высокого начальства.
Виктор вошел в сенцы и постучал в дверь. Ее приоткрыл немолодой солдат с аккуратно
подбритыми усами и в расстегнутой дубленой безрукавке поверх гимнастерки и валенках. Лицо его
выражало интерес и в то же время нетерпение, отвлеченного от важного дела человека. В руке он
держал большой кухонный нож. Виктор понял, что это ординарец и ему захотелось подшутить.