Драко пару раз успел цокнуть языком, прежде чем открыл знакомую дверь. Он продолжал крепко сжимать дневник в свободной руке. Проскользнув внутрь и тихо прикрыв за собой дверь, он окинул взглядом номер и удивился, что он всё ещё был не убран — на столе лежали салфетки, а на кровати… плед Грейнджер.
Он положил чёрную книжку на столик и провёл пальцами по небольшому мягкому одеялу.
— Такая нелепость, — одёрнув руку, Драко резко выпрямился.
Он пришёл сюда, чтобы оставить пару страниц из своего дневника с… рецептами уникальных зелий для расширения её кругозора, послать ей сову, чтобы она пришла сюда, забрала всё это и покинула его мысли. Из всего списка Драко пока наполовину выполнил первый пункт — прийти в отель.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Драко открыл дневник и достал уже заранее вырванные страницы и положил их в самом центре стола. Подровнял их и положил рядом сникерс. Затем убрал его и спустя секунду вновь вернул на место.
Здесь, внутри душного номера, всё ещё витал аромат её кожи и волос. У Драко свело зубы, и он рванул с места и почти дошёл до входной двери, как внезапно ручка дёрнулась, и Грейнджер испуганно распахнула глаза, уставившись на него.
— Привет, — только и выдавил он из себя, когда вся его уверенность улетучилась, и он будто вновь стал неуверенным в себе подростком, разговаривающим с девочкой, хотя никогда не являлся таковым.
Грейнджер не двигалась. Даже не дышала. Спустя некоторое время она сделала шаг и, войдя в номер, встала напротив Драко.
— Что ты здесь делаешь?
— Прошёл оставить тебе вот это, — он указал пальцем на стол, где лежала стопка каких-то бумажек и… батончик, — и послать сову, чтобы ты забрала, — отчеканил Малфой, прищурив серые глаза.
— Что это за страницы?
— Записи из моего дневника, — перехватив её удивлённый взгляд, когда она прошла мимо него и подцепила первый лист, Малфой добавил: — Разные зелья, списки книг…
— Ты писал обо мне? — Гермиона, скользнув взглядом по тексту, почувствовала, словно по спине ударили кнутом.
Малфой молчал, сверля глазами её лицо.
Напротив записей были разные даты. Его красивым и до раздражения ровным почерком были исписаны страницы, в некоторых местах стояли большие кляксы, словно он надавливал на перо от злости. Там действительно были разные зелья, о которых Гермиона даже и не слышала, но её глаза чаще натыкались на слова «она» и «Грейнджер».
— К чему это? — спустя несколько минут молчания спросила Гермиона, боясь смотреть на него. Она краем глаза видела, что его тело было напряжено, а в глазах сверкали молнии.
— Я… не знаю, — и в этих словах не было фальши или лжи. Его тембр завибрировал и нашёл отклик в её сердце. Гермиона повернулась к нему лицом.
— Поздравляю с… успешным окончанием суда? — пытаясь откинуть неловкость от прочтения записей, она постаралась улыбнуться.
— Да, это прошло лучше… чем я ожидал.
В его голосе звучали смятение и напряжённость, в её — обида и задетая гордость.
— Трэвэрс в бегах.
— Я наслышан.
— Я отдала маховик Артуру Уизли.
— Он знает…
— Не о тебе, — прервала его Гермиона.
— Понятно.
— Я переезжаю.
— Куда? — серая радужка окрасилась в оттенок боли.
— В Австралию.
— Когда?