— Прошлой ночью я не могла уснуть, — говорю я, понимая, что у меня темные круги под глазами. — Похоже, сегодня тоже не смогу.
Он ставит свой стакан на барную стойку, за которой мы стоим рядом друг с другом, не делая ни глотка. Наше молчание прерывается лишь тиканьем часов, висящих на стене. Тускло светится духовка, и мне не хочется включать яркий свет, поэтому я втыкаю в розетку вилку елочной гирлянды, которую мама натянула над раковиной. На кухне становится чуть светлее.
— Почему ты не могла уснуть?
Пожимаю плечами.
— Не могла перестать думать.
— О чем?
— Обо всем. Сегодня Питер приехал. Его выгнали из школы за наркотики. Я, вроде как, уже знаю об этом.
— А мама знает?
— Думаю, она старается не знать, если это имеет смысл.
— Ты переживаешь? — спрашивает он.
— Я на него злюсь, — говорю я, и меня не волнует, как это звучит.
Одна из вещей, которые я люблю в разговорах с Джейми — для него не существует больших проблем, он не психует ни из-за чего. Он остается спокойным и не накручивает себя. Поэтому я чувствую, что могу рассказать ему что угодно.
Джейми оглядывается через плечо на гирлянду. Один из фонариков все время мигает, он тянется к нему и что-то регулирует, пытаясь это исправить. Фонарик прекращает мигать.
— Так вот, я говорила, Мэтт все знает, — говорю я.
Джейми кивает, давая понять, что он не удивлен.
— Джейми, ты знал, что Конрад собирался сделать тем вечером?
— Он сказал, что ему нужна помощь с одним делом. Но не сказал, с каким, пока мы туда не приехали.
— Было видно, что ты пробовал его отговорить.
Джейми слегка улыбается, а потом протягивает руку и убирает прядь волос от моего лица, что меня удивляет. Кончики его пальцев едва касаются моей кожи, но я чувствую их, когда он делает это снова и снова.
— Теперь ты за мной шпионишь?
Я начинаю краснеть.
— Что ты там делала? — спрашивает он.
— Следила за тобой.
— Зачем?
— Я же говорила — я переживаю. За тебя.
Он смотрит на меня отсутствующим взглядом, как будто оценивает меня с далекого расстояния. В разговорах с Джейми много молчания. Иногда оно означает, что он пытается придумать, как о чем-то заговорить. А иногда — что ему нечего сказать. Единственный способ выяснить — ждать.
— А я переживаю за тебя, — наконец говорит он, неловко произнося эти слова, как будто никогда раньше их не проговаривал.
Джейми берет мой стакан с водой и ставит его на барную стойку рядом со своим. Потом поворачивается ко мне лицом и опирается руками на стойку по обе стороны от меня. Он так близко, что я вижу золотистые пятнышки в его ореховых глазах и чувствую морозный декабрьский запах от его куртки.
У меня начинает ныть внизу живота, а дыхание становится поверхностным.
Как он это делает? Как он добивается такой реакции за три минуты? Он всего лишь зашел в дом, даже не прикасался ко мне! Все, что он делает — просто... остается собой.