Я задыхаюсь. И не могу закончить предложение.
Руки Джейми проскальзывают вниз, и он вытаскивает их из-под моей кофты. Он снова ставит их на барную стойку с обеих сторон от меня, но не встречается со мной взглядом.
— То есть, я думала... Ты сказал... Что-то изменилось? — спрашиваю я.
— Нет, Роуз. Ничего не изменилось. Извини...
Я кладу руки ему на грудь, чтобы он остановился.
— Пожалуйста, не надо. Я чувствую, что мы... не должны так делать. То есть, я догадываюсь, что мы не должны, но это не плохо. Я не чувствую, что это неправильно, понимаешь? Для меня.
Джейми наклоняется и целует меня в макушку.
— Неудивительно, что ты не можешь заснуть, — говорит он, уткнувшись в волосы.
Смутившись от того, как неуклюже смотрится расстегнутый бюстгальтер под теплой кофтой, я застегиваю его. Джейми стоит на том же месте, прямо напротив меня, словно вообще не хочет двигаться.
Потом он на шаг отходит назад, лезет во внутренний карман куртки и достает оттуда толстый светло-голубой пакет, перевязанный красной лентой. Он протягивает его мне.
Я неуверенно беру его.
— Это мне?
Он кивает.
— С Рождеством.
Подарок. Он принес мне подарок. Я держу его в руках и не хочу открывать. Он и так идеален.
— Открывается вот так, — поддразнивает он меня через минуту и тянет за один конец ленты.
Лента ослабевает, подарочная упаковка разваливается, и оказывается, что в ней какие-то старые ноты. На обложке написано «Панофка. Искусство пения, 24 вокализа для сопрано».
Я открываю ее и вижу на форзаце имя Сильвии Дюран, написанное аккуратным мелким почерком. Под ним дата — двадцать лет назад, и целый список фраз, например: «Выделяй фразы», «Тренируйся с энциклопедией» и «Усваивай темп».
Это книга с все более и более сложными вокальными упражнениями, и во всех сделаны пометки по дыханию и фразировке. Кто–то очень серьезно над ней поработал.
Я не сопрано, но меня это не волнует — все равно крутой подарок.
Джейми протягивает руку и переворачивает страницы обратно к форзацу с рукописными заметками.
— Моя мама тоже пела.
Я всматриваюсь в имя Сильвии Дюран целых десять секунд, и только потом до меня доходит.
— Подожди, так это... это книга твоей мамы?
— Да. Она занималась, когда я был маленьким.
— Я не могу...
— Нет, можешь.
— Джейми, она бы хотела, чтобы ты...
— Она бы хотела, чтобы книга досталась певице, — говорит он, вынимает ее у меня из рук и кладет на барную стойку позади меня, чтобы я не могла ее вернуть.
Я чуть было не сказала, что я не такая певица, какой, возможно, была она, но остановила себя.