Но как это сделать, я даже не представляла.
– Огонь был лишь первый, следом умрут другие. Я должна идти в Чертог. И мне кажется, будет лучше, если ты останешься здесь.
– Я не оставлю Этель одну, – покачал головой Макон. – Идет война…
– Война окончена. Вайс мертв, – прервала его я. – А Эрик не станет вести войска Культа на Чертог, и ты знаешь это также хорошо, как и я. Он никогда не хотел стать королем. Если Этель не натворит глупостей, она так и останется на троне.
Макон, не моргая, глядел на меня.
Даже не стал говорить, что я не имею права произносить имя королевы. Плохо дело.
– Ты не дойдешь, – сказал он.
– Дойду.
– Нет.
– Отпусти меня, Макон, потому что только я могу спасти стихии от уничтожения.
– Ты не понимаешь, Марина… Дело не в короне. А в том, что она всегда мечтала вернуть себе крылья, – выдавил он из себя.
Мои внутренности словно связали узлом, а Макон продолжил:
– Она никогда не забывала ощущение полета. Каждую ночь ей снилось, что она летает, и она бредила идеей вернуть себе настоящие крылья. Хотела перестать летать на других драконах. «Какая из меня королева, если у меня даже нет крыльев», говорила она. Правда, очень редко… Она не позволяла себе быть слабой. И старалась не вспоминать об Эрике и о том, что он ее истинный, но однажды… она не сдержалась. Это она приказала мне сопровождать его в другой мир в тот раз, когда он встретил тебя. Какой-то шаман Времени сказал ей, что это путешествие станет для Эрика последним. Шаман сказал, что скоро он встретит свою истинную пару. Этель отправила меня с ним, чтобы я мог… убить тебя, но я не смог сделать этого… – его голос сел. Макон откашлялся и сказал тихо: – Триста лет она надеялась, что это ошибка и он никогда не встретит другую, но в ту ночь, когда встретил тебя, все изменилось.
– И этот последний Ритуал, самый крупный за всю историю Чертога, он нужен… – я махнула рукой, чувствуя, как мое тело от страха превращается в желе.
– Этот Ритуал нужен, потому что сама королева собиралась принять в нем участие, – закончил Макон. – Может быть, Эрик и не посягает на власть, как ты говоришь, и я тебе верю, но он ведь и не позволит ей убить себя, верно? Особенно, если узнает, что ты жива. Я не могу остаться здесь, Марина, потому что Этель сейчас в опасности, и она продолжит лезть в петлю. Ее неразделенная любовь уже давно превратилась в жгучую ненависть, и теперь она готова сделать все, чтобы исполнить мечту и избавиться от буревестника.
Глава 14
В затылке пульсировала боль, когда Эрик пришел в себя. Вокруг было темно, а затхлый воздух только усиливал тошноту. Внутренности горели огнем.
Он не сразу понял, где находится. Последнее воспоминание было об огненной стихии, а сразу после – боль и темнота. Эрик дернул руками, и ответ пришел сам собой: цепи.
Этель заковала его в цепи и бросила в темницу.
Может быть, даже в ту же самую камеру, из которой когда-то сама же и освободила.
Эрик вслушался в стихии – по крайней мере, больше ни одна из них не погибла за время, пока он был без сознания. Только вместо стихии огня теперь в его сознании была оглушающая тишина.
Впрочем, он никак не мог обратиться и к Времени тоже. Временные потоки застыли, словно скованные льдом реки, и Эрик не знал, что должно произойти, чтобы течение Времени снова возобновилось. Да и выживет ли мир, если время почти замедлило свой бег? Разве это возможно, чтобы будущего больше не было?
Беспокойное сердце по-прежнему звало и тянуло, куда-то за границу Гранатового леса, перетягивая все внимание на себя. Эрик закрыл глаза, хотя в кромешной темноте в этом и не было необходимости, но с закрытыми глазами тихий зов ощущался яснее. Громче. От него в груди разливалось тепло, и Эрик растворялся в этих ощущениях, совсем как в те разы, когда он касался Рин.
В эти моменты Время действительно переставало существовать. Прикосновения к ней, тепло ее кожи под пальцами становились его воздухом, а изгибы ее тела – огнем, который омывал его с головы до ног. Единственным воздухом – становилось ее дыхание, которое он пил, словно вино, пока целовал. Она была его стихией, единственной и неповторимой.
Его истинной парой.
Удивительно, как извернулась жизнь, раз теперь он снова очутился здесь, в темницах Чертога, где когда-то был целиком и полностью уверен, что ему предназначена другая. Он никогда не ощущал Этель также, как Рин. Даже та их единственная ночь не шла ни в какое сравнение.
Королева стала лишь одной из череды женщин, которые у него были. И лучше ей было не знать об этом. Только безумцы говорят королевам такие вещи.
В груди по-прежнему не утихала пульсация. Раньше он не ощущал отсутствие Рин так остро. Так… словно она была где-то рядом, словно она тоже чувствовала его.
Что изменилось теперь? Может быть, это из-за близости Сердца Стихий или родных земель буревестника, которые делали его сильнее? Разве она могла выжить?
Неужели они ошиблись?…
Конец ознакомительного фрагмента.