Нравится ему злить ее. Наверное, она и в самом деле ему нравится. К человеку, который тебя не бодрит, вряд ли станешь приставать с глупостями.
В машине она опять взяла в руки карту автомобильных дорог и сообщила Звонареву, что до Мостового осталось семьдесят пять километров.
– Где-то я читала, – улыбнулась она, – что если такую карту все время складывать и раскладывать, то после этого можно легко научиться играть на баяне.
Он улыбнулся и качнул головой. Мол, детский сад!
Районная больница встретила молодых людей пустынным вестибюлем, в котором витал запах хлорки и почему-то спертым воздухом, хотя входная дверь оказалась распахнутой настежь.
Звонарев усадил ее на лавочку перед приемным покоем.
– Посидите, пожалуйста здесь, подождите меня немного. Я пойду узнать, в какой палате лежит Евгений Мальцев?
Вернулся он довольно скоро, мрачнее тучи, молча взял за руку Эльвиру и чуть ли не потащил за собой.
– В чем дело? Куда вы меня тащите? – не поняв, стала вырываться она.
Звонарев остановился на крыльце, выпустил ее локоть ис заминкой произнес:
– Я и сам ничего не понимаю. Мне сказали, что Мальцев умер. Но ведь я утром, перед тем, как выехать к вам, звонил, все было в порядке. А теперь этот врач, этот коновал утверждает, – он кого-то передразнил, – черепно-мозговая травма! Отек мозга. Оказывается, у него была трещина в черепе, а врачи обнаружили это, когда Мальцев вдруг умер… Вдруг!
– Вы хотите сказать, что Евгений умер? – не поверила она, все еще сопротивляясь какому-то своему пониманию, и выдохнула. – Не может быть!
Звонарев смотрел на нее, тоже удивляясь, как он считал, ее неадекватному волнению.
– На вас же просто лица нет! Вам плохо? Такое впечатление, что вы сейчас упадете в обморок…
– Как вы не понимаете, – простонала Эльвира. – Ведь и Евгений, и Артур умерли после того, как встретились со мной! А вначале умер Вадим. А потом Алена, и Вера Дмитриевна… Это все из-за меня! Пять человек всего лишь за неделю! Значит, Виктор Алексеевич прав: я действительно приношу всем только несчастья.
– Что за ерунду вы говорите! – закричал Звонарев, встряхивая ее, как куклу, словно хотел вытрясти из нее начинающую истерику. – Вы здесь не при чем. Просто чудо, что вы остались живы в такой экстремальной ситуации. А смерти этих людей всего лишь совпадение.
– Не слишком ли их много, ваших совпадений?
Эльвира приоткрыла заднюю дверцу машины, села на сиденье и замерла, остановив взгляд на какой-то точке, а на самом деле уйдя в себя.
– Что же мне делать? Как дальше жить?!
– Прежде всего, взять себя в руки, – сухо посоветовал ей Звонарев.
– А я не хочу!
– Вы не оставляете мне выбора.
Он подошел, вытащил Эльвиру из машины и замахнулся.
– Прекратите! – взвизгнула она. – Я папе скажу!
– Вот, это уже нормальная реакция. Имеется в виду, что я должен бояться вашего папы?
– Простите.
Теперь она села на переднее сидение и даже развернула зеркало заднего вида к себе, всматриваясь в свое отражение. Вынула из сумочки освежающие салфетки и протерла лицо. Достала помаду, подкрасила губы. Выдохнула и повернуласьк Звонареву почти спокойной.
– Сама не знаю, что на меня нашло. Никогда не думала, что со мной может случиться истерика.
– Ничего… Вот только, что мы скажем вашему папе, когда он спросит, где могила Вадима Панасенко?
– Да-а, он расстроится. Наверное,пообещал Виктору Алексеевичу, что скоро все выяснится. А ведь может не выясниться никогда, – заключила Эльвира.