Рейган
– Это неправда, что у Ани был выкидыш. Ее заставили убить ребенка, – говорит Тася.
– Аня в порядке? – спрашивает Лайза неестественно тихим голосом.
Они инстинктивно оглядываются по сторонам. Координатор стоит в двадцати футах от них. Она разговаривает с новой хостой, прижимающей к груди рвотный пакет и трясущей головой так, словно у нее на шее ослабла какая-то защелка.
– Она католичка, – бесстрастно отвечает Тася. – Ее усыпили. Каким-то газом. Может, боялись, что у нее начнется истерика.
Лайза опускается на стул рядом с Тасей. Рейган остается стоять, хотя поднос, который она держит, становится все тяжелее, а место рядом с Лайзой пустое. Рейган волнуется. Результаты последнего УЗИ в порядке, но вдруг с ребенком что-то не так? Внутри, где никто не видит?
Тася внезапно озаряется сияющей улыбкой, которая занимает половину лица.
– Координатор смотрит в нашу сторону. Кажется, она меня подозревает.
– Где сейчас Аня? – спрашивает Лайза, тоже улыбаясь.
Это раздражает: тревога в голосе Лайзы противоречит улыбающемуся лицу.
Рейган, чувствуя, что ее подташнивает, ставит поднос на стол. Лайза отодвигает стул, освобождая ей место. Резиновые наконечники на ножках стула порвались, и на деревянном полу остаются две тонкие царапины.
– Я не спрашивала. Неприятности мне не нужны. Я не могу рисковать. – Тася комкает салфетку и встает. – Ну, поговорили, и хватит. Пожалуйста, продолжайте улыбаться, чтобы меня не заподозрили.
Рейган наблюдает, как Тася останавливается за соседним столиком поговорить с новой девушкой, которая тоже из Польши. Лицо ее сияет, как лампа, и искажено притворным смехом. Она может говорить о Холокосте или об автокатастрофе, в которой разбилось полсотни автомобилей, и никто об этом не догадается. Или, может быть, на этот раз все по-настоящему. Может, Тасю переполняет веселье несмотря на все, что случилось с Аней, ее подругой.
Тася направляется к мусорным бакам, ковыляя так, словно зажав между бедер баскетбольный мяч. Кто-то за филиппинским столиком окликает ее, и она останавливается. Широченная улыбка, безудержный громкий смех. Это перебор. Джейн, похоже, думает о том же и насмешлививо наблюдает за представлением Таси.
Не то чтобы Рейган знала, о чем именно думает Джейн. Она избегает Рейган с тех пор, как случилась неприятность с клещом. Как будто винит Рейган в своих бедах.
– Просто сядь, Рейг, расслабься. Ты не устала меня демонстративно избегать? – произносит Лайза набитым авокадо ртом.
– Я вовсе не избегаю. Просто ты мне не нравишься, – отвечает Рейган, зная, что это звучит по-детски.
Но она садится. Оттого, что она долго держала поднос, болит спина. Что еще остается?
– Бедная Аня, – произносит Лайза спустя некоторое время.
Рейган настороженно смотрит на нее, но Лайза говорит искренне.
– Бедная, – соглашается Рейган, представляя себе металлический стол и шелест бумаги. Представляет, как короткие ноги Ани раздвинуты, маска закрывает лицо, страшную тишину и сочащийся газ. Проснуться через некоторое время где-то совсем в другом месте, выскобленной, как дыня… Бр-р.
– У нее была сумасшедшая утренняя тошнота, помнишь? Ее тошнило двадцать четыре часа в сутки. А теперь она даже не получит бонуса, – качает головой Лайза. – Обидно. Особенно если она носила ребенка миллиардерши.
– Хватит! – взрывается Рейган, хотя она и собиралась не ввязываться в разговор. – Кому какое дело до этого проклятого ребенка! Вы не понимаете? Аню заставили сделать аборт. Как будто мы в Китае или где-то в этом роде. Это полностью нарушает…
– Контракт? Вовсе нет, – отвечает Лайза, не задумываясь. – Я согласна с тобой, Рейган, но мы все его подписали. Добровольно. Однако безобразие, что дефект плода не обнаружили раньше и не избавили Аню от душевной боли.
Рейган сглатывает. Она не даст Лайзе затянуть ее в свою кроличью нору.
– Интересно, пойдет ли Аня на реимплантацию? – произносит Лайза. – Ей очень нужны деньги.
Рейган молчит, не желая признаваться, что ничего не знает о нужде Ани в деньгах. Отказываясь спрашивать. Она знает только, что не хочет сидеть здесь и иметь дело с Лайзой, как будто та не виновата в отмене приезда Амалии.
Рейган запихивает рыбу в рот большими кусками, только чтобы накормить ребенка. Она не голодна. Жареный кабачок прилипает к гортани, и она запивает его соком сельдерея, еще более горьким, чем обычно.
Лайза, не обращая внимания, болтает о своих клиентах. Они фальшивы насквозь. Ведут себя, будто совершенно простые люди, посмеиваются над своими друзьями, которые ездят на лето в Хамптон[69] на потрепанном десятилетнем универсале. Но они такие же, как и все богачи, которые привозят на ферму свои зародыши. Они только что купили огромное поместье поблизости. Рейган заметила, что Лайзы не было за завтраком? Клиенты вызывали ее к себе, чтобы она повеселилась с мальчиками. Теми, которых Лайза вынашивала. Ей пришлось помочь старшему подоить корову. Коровы новые, куплены вместе с курами и несколькими козами. Для них наняли постоянного работника. Клиенты посчитали, что жизнь на ферме, даже по выходным, пойдет мальчикам на пользу – научит ответственности, укрепит иммунитет. Кроме того, владение фермой предоставляет налоговые льготы.
– Но малыш был слишком напуган, чтобы доить корову. Поэтому он просто сидел у меня на коленях, – ухмыляется Лайза. – А потом жаловался, что молоко слишком теплое. Как будто корову надо было поместить в холодильник!
[69] Хамптон – город и порт, расположенный на востоке штата Виргиния, США.