Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Таковы сведения с мест. В самом Гомеле беженцев из этих мест балаховского фронта очень мало, и в данном случае погромленные пока не двигаются либо, сбежав, вскоре возвращаются обратно. Здесь нужна помощь и большая работа на самих местах.

Имеется в Гомеле, как более или менее точно установлено, до 400 семейств так называемых «транзитных» беженцев, о каковых говорил выше. Часть из них живет в синагогах: в пяти имеющихся в Гомеле синагогах приютилось до 150 семейств (по 30 семейств приблизительно в каждой), среди них много детей.

Я счел своим долгом обо всем этом Вам сообщить — выводы вы сами сделайте.

С приветом, М. Серебряный.

P.[S]. В Гомеле при уполномоченном Евобкома образована Комиссия Евобкома, по последнему разъяснению Президиума Евобкома (Московского) эта Гомельская комиссия рассматривается центром как совещательный орган при уполномоченном. Но все же считаю необходимым здесь отметить, что Комиссия, как бы она ни называлась — совещательной или иначе — составлена не по принципу, установленному для всей периферии, а именно — в Гомельской комиссии представлены лишь партии, общественные же организации как таковые не представлены, их не приглашали^{434}.

Между тем в Гомеле имеется Коллегия ОЗЕ, имеется представитель и ОРТа.

С подлинным верно: Михельсон.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 454. Л. 35-37. Заверенная копия.

№ 257. Докладная записка уполномоченного М. Серебряного в Евобщестком о помощи населению Чериковского уезда, пострадавшему от погромов в октябре-ноябре 1920 г. Не позднее 29 декабря 1920 г.[662]

В Президиум Евобкома.

В Информационный отдел.

Из предыдущих моих сообщений вы уже знаете, что в центрах Гомельской губ. я нигде не обнаружил беженцев с мест, где происходили бандитские погромы. Но одно в этих центрах (Могилеве, Гомеле) выяснилось для меня с несомненностью: налеты бандитов не прекращаются, связь с периферией весьма слаба, местами совершенно прервана, так как всякое [передвижение] связано с опасностью для жизни.

Наладив вопрос с грузом и условившись с представителем Евобкома в Гомеле т. Злотником о порядке распределения вещей и продуктов, я отправился на места, где орудуют бандиты. Продвигаться было трудно во всех отношениях, но все же мне удалось побывать в целом ряде мест, где я мог непосредственно выяснить положение, я посетил: Костюковичи, Климовичи, Кричево, Чериков (передвигаться здесь можно только на лошадях) — все это места, где бандиты дают о себе знать прямо или косвенно. Картина вырисовывается следующая: еврейское население этих мест терроризировано, бандиты уничтожают и грабят евреев семьями и поодиночке, нападая на деревни по дорогам, особенно там, где тянутся густые леса. Еврейское население беззащитно.

О размерах бандитизма, его причинах и о мерах борьбы с ним скажу [особо]: на этом вопросе необходимо остановиться, необходимо обратить внимание центральной власти на это явление, чреватое грозными последствиями в широком государственном масштабе. Возвращаюсь к вопросу о помощи пострадавшим.

Живых пострадавших больше всего имеется в Краснополье. Снестись непосредственно с Краснопольем было невозможно, но я получил из Черикова, находящегося в 25 верстах от Краснополья, точные и подробные сведения. Размеры бедствия в Краснополье таковы: сожжено дворов 48, остались без крова, одежды и пр. 74 семьи, насчитывающих в общем 140 душ, из них взрослых мужчин 133, женщин — 152 и детей — 125. Но, кроме Краснополья, живые жертвы бандитизма имеются в целом ряде мелких деревень, где проживают по несколько еврейских семейств: деревни Придорожье, Грибы, Чудяны, Теляши и др., примыкающие к уездному г. Чериков. Некоторые из пострадавших перебрались в г. Чериков, где опасности меньше, большая же часть остается на местах. Само собой разумеется, что больше всего нужно подумать о детях. Из названного числа 125 надо исключить больше половины — это те дети, которые остались при родителях. Все внимание надо в первую очередь обратить на сирот и полусирот. Во всем Чериковском уезде, вместе с Краснопольем, можно их насчитывать до 75-ти душ. Об этой группе пострадавших и была моя первая забота. К моменту моего приезда в Чериков некоторые шаги в этом направлении уже были предприняты. [...][663] отдел Чериковского уотнаробраза наметил к открытию в Черикове детского дома для пострадавших. Продвижением этого вопроса был занят местный школьный работник Бурганский, получивший полномочия от представителя Евобщесткома в Гомеле. Ему, т. Бурганскому, собственно принадлежит вся инициатива по этому вопросу. Мой приезд мог ускорить само осуществление дела. И действительно, сам по себе приезд представителя из Центра приободрил местных деятелей, тем более, что я приехал, как говорится, не с пустыми руками. В лице т. Бурганского, должен сказать, я встретил вполне надежного преданного общественного работника. Но все же в интересах дела и правильной постановки дела в общественном смысле с самого начала, в интересах всего дела помощи в Чериковском уезде, я счел целесообразным основать в Черикове комиссию из местных деятелей, рассматривая эту комиссию как совещательную при уполномоченном Евобкома. Комиссия была сформирована довольно быстро, думаю, удачно. Во главе ее местный врач, заведующий уздравотделом, весьма активный общественный работник. В прилагаемом при сем протоколе заседания комиссии перечислен весь состав комиссии, а также решения комиссии по основным вопросам предстоящей деятельности[664]. Детский дом в Черикове будет открыт в ближайшее время. Помещение уже отведено вполне подходящее, с отдельным двором, садом и пр. удобствами. При квартирном кризисе, который в маленьких местечках еще больше обострен, чем в центре, найти помещение было нелегко. Для отвоевания помещения в Черикове потребовалось вмешательство высшего органа губернии — губревкома. Дом будет открыт пока на 25-30 детей сирот и полусирот, пострадавших от погромов в Чериковском уезде. Помимо детской помощи, придется также наладить помощь и взрослому населению: нетрудоспособным, инвалидам и т.д. Для этого прежде всего необходимо произвести обследование, что будет произведено в срочном порядке из Черикова, согласно оставленным мною указаниям. Материалы по обследованию будут присланы в Москву. Местный чериковский собес мало активен как в отношении обследования, так вообще в деле помощи, хотя должен отметить, что первую помощь пострадавшим в Краснополье оказал собес выдачей продуктов и легкой мануфактуры; попутно должен также отметить, что пострадавшим в Краснополье была также оказана и первая медицинская помощь медицинским персоналом отдела здравоохранения и больницей уездного г. Климовичи (врач Функ и вспомогательный персонал). Отмечу между прочим, что с Гомельским губздравом я условился, что при первом обнаружении среди пострадавших психически больных, последние будут устроены вне очереди в могилевской или другой психиатрической больнице.

Наряду с открытием в Гомеле детского дома будут приняты меры к поддержанию уцелевших детских учреждений в самом Краснополье. Таких учреждений осталось два: еврейская школа и детский сад. При мне было получено из Краснополья сообщение, что возобновить занятия в еврейской школе невозможно из-за отсутствия дров. Чтобы дать возможность школе функционировать, я послал некоторую сумму денег — 50000 [руб.] для приобретения дров, впредь до тех пор, пока школе будут отпущены дрова волнаробразом. Поддержку также придется оказать и детскому саду в Краснополье, уцелевшему, но нуждающемуся в средствах. Был еще в Краснополье детский очаг. Во время погрома здание очага сгорело. Вообще еврейская просветительная культурная работа в Краснополье до погрома была поставлена довольно высоко. Как я уже сказал, некоторые из пострадавших в Краснополье пробрались в Чериков. Узнав о моем приезде, они искали свидания со мной. Найти меня им было легко и характерно: они приходили не за помощью в узком смысле. «Мы к Вам пришли не за тем, чтобы просить у Вас одежду и пищу, — говорили они, — что нам эта помощь, когда душа не на месте, мы ищем защиты. Наша жизнь — не жизнь. Мы не уверены в завтрашнем дне. Каждая ночь для нас пытка. Вот-вот придут бандиты... Опять будет разбой, убийство... И они придут, несомненно придут. И мы ждем от вас спасения нашей жизни, жизни наших жен и детей...»

И вся моя миссия должна быть, в сущности, сведена именно к раскрытию этого ужаса и, самое главное, к предупреждению дальнейших погромов. Я собрал достаточный материал для того, чтобы центральная власть обратила самое серьезное внимание на бандитизм и приняла самые решительные меры к искоренению его. Об этом представляю особый доклад^{435}.

М. Серебряный.

ГА РФ. Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 705. Л. 25-26. Заверенная копия.

№ 258. Докладная записка уполномоченного Краснопольского совета А.Ц. Рубинштейна в Евобщестком о бандитизме в Краснопольском районе Гомельской губ. летом-зимой 1920 г. и борьбе с ним. Декабрь 1920 г.[665]

Бандитизм в Краснопольском районе Гомельской губ. имеет несколько иной характер, чем в других местах, [как] примерно на Украине, — не стихийно-кулаческий, не массовый, не вызванный какими-либо объективными условиями, а случайный, держащийся на немногих хулиганах.

Эти хулиганы (несколько дезертиров и отъявленных грабителей) имеют довольно тесную связь с крестьянами, которые сами по себе являются совершенно мирным элементом, но запуганные этими хулиганами скрывают их у себя и становятся их пособниками.

Стоит лишь выловить десяток-другой хулиганов, и бандитизм в Краснопольском районе будет ликвидирован надолго, если не навсегда.

До сих пор в отношении ликвидации бандитизма в Краснополье почти ничего не предпринималось, ибо то немногое, что было сделано, носило характер чего-то в высшей степени случайного, непланомерного и несистематического. А между тем, несколько десятков бандитов, оперирующих в Краснопольском районе, осудили этот район на страшную участь.

Летние месяцы в Краснополье — это месяцы поголовного вырезания и кошмарных похорон деревенских евреев, убиваемых среди белого дня на глазах целых деревень (д. Выдренка, Студенец, Грибы, Глиницы и т.д. и т.д.). Осень — это ряд нападений на м. Забычайнье, Костюковичи и Краснополье. Жуткая ночь 24 октября 1920 г., когда кучка бандитов взяла себе не спеша на расправу целое безоружное местечко, этот момент, о коем бандиты так любят упоминать и теперь, замучивая свои случайные несчастные жертвы^{436}.

Почти выжженные местечки, расхищение личных карточек, сожжение дел, печатей и государственных учреждений, сошедшие с ума и онемевшие (в буквальном смысле слова) жители, около ста убитых и раненых граждан — женщин, стариков и детей, жизнь которых расценивалась не на цену пули, а на удар приклада — таков беглый итог пребывания бандитов в м. Краснополье 24 октября^{437}.

Обезоруживание, расстрел и пытки армейцев из немногочисленных отрядов (д. Городецкое — расстрел 15 армейцев комвзвода в ноябре месяце), посылаемых в окружающие деревни, и дорезание всех евреев, запоздавших бежать из их деревень — таковы осенние и зимние месяцы в Краснопольском районе.

После всех указанных событий систематического розыска и дознания, по-видимому, почти не производилось. Хулиганы до сих пор благополучно довольно спокойно продолжают свое гнусное дело в районе Краснополья.

Отряды, приходящие и уходящие, вечно сменяющиеся и не имеющие, по-видимому, при себе никакого специального подходящего аппарата для розыска, могут лишь в известной степени гарантировать самое население Краснополья от повторного нападения.

Необходимо во избежание повторения неминуемой кровавой расправы бандитов с еврейским населением принять следующие меры.

[662] Датируется по содержанию документа.

[663] Слово не читается.

[664] Документ в деле отсутствует.

[665] Датируется по содержанию документа.