Я вплавь пустилась.
Руки цепенеют,
Сил больше нет.
Боже, дай сил лишь
Добраться до берега,
Еще мгновение, еще миг...
Вот земля, Боже.
Добраться лишь
Только до этого кустика,
И я спасена. А волна,
Великая, страшная,
Соединяясь с прочими,
Бежит с шумом ко мне. Они
Все ближе и ближе подходят ко мне. Они
Уже близко. Вот-вот,
Они уже возле меня.
Я хватаюсь рукой за куст,
Уже я спасена,
Но, Боже, куст поломался,
Я с шумом падаю в воду.
И тянет почву под ногами,
И нет сил для борьбы.
Я опускаю рукою и бессильною...
Помета: Написала за несколько часов до переправы через Днестр в предчувствии скорой гибели. Она утонула вместе с матерью.
Адрес: Бердичев, Старо-Иудейская, дом 16. М. Сирота (для [его] жены Ободяник).
С подлинным верно: Уполномоч[енные] Левин и Гохгелернтер.
ГА РФ. Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 714. Л. 7. Заверенная копия.
№ 168. Докладная записка уполномоченного М. Хаселевича Киевской комиссии Евобщесткома о положении беженцев в м. Дзыговка Ямпольского уезда Подольской губ. весной 1921 г. Не ранее 3 марта - не позднее 29 марта 1921 г.[457]
В м. Дзыговке с коренным населением в 2200 душ в настоящее время скопилось пограничных беженцев свыше 4200 душ, среди которых около 60% детей, свыше 20% женщин, около 14% мужчин стариков и до 6% взрослых мужчин до 40-летнего возраста. Среди детей нередкое явление, [т.е.] 20%, круглых сирот, потерявших родителей во время погрома.
Беженцы прибывали беспрерывно, главным образом из Киевской губ., из уездов Звенигородского, Таращанского, Киевского, Сквирского, Васильковского, Бердичевского, и небольшой процент — из отдельных пунктов Подольской губ. (Немиров, Печера, Литин, Летичев). Большинство из них бежало, разгромленное совершенно петлюровскими бандами, деникинцами и поляками.
[457] Датируется по сопредельным документам.