Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

б) до войны 1917 г. — то же

в) во время гражданской войны — то же

8. а) приходилось ли бежать из дому от банд: несметное число раз

б) сколько раз: несколько

в) откуда — из Таращи

г) куда — в Ракитное и окраины города.

9. Положение на новых местах

10. Имущественное положение до 1917 г. — домохозяин

теперь: то же.

ПРИМЕЧАНИЕ. К анкете следует приложить описание различных переживаний во время погромов, как лично пережитых, так и по слухам других.

Подпись лица, заполнившего анкету: И.З. Алтман.

29 августа 1919 г. перед вечером прибыли в наш город деникинцы с триумфом и сейчас же начали обыскивать еврейские квартиры под предлогом требования личных документов, с вопросом: «ты жид», но без особенных эксцессов. Через четверть часа, не более, [пришла] другая группа, вооруженная ружьями, саблями и револьверами. В дом чуть ли не первыми пришли 4 чел.: два как казаки и два — из высшего ранга по обмундированию, и с криком и диким гиком кричат: «Жид, денег! денег, давай денег». Все жильцы дома и дети разбежались, и я с женой не успели оглянуться и остались одни дома. И сейчас же оглушили меня прикладом по голове, по лбу и несколько выше, так что кровь залила мне глаза, и я был оглушен. Жена дала им ключи, и [они] наскоро обшаривали все шкафы, ящики и весь дом, забирая все новое и лучшее, угрожая мне револьвером, [требовали] дать денег и начали делать петлю повесить нас, если не покажем, где зарыты деньги, золото и драгоценности. Так все это длилось около 3-4 часов и [мы] как бешеные убежали из дому и через минуту услышали выстрелы вблизи и, как потом выяснилось, убивали этим выстрелом Менделя Фельдберга в другом доме. Тогда, несмотря на кровь, не перестающую течь из моей раны, оставляя дом и остатки хозяйства на произвол судьбы, ушли в другой дом, от нашего с правой стороны, где живет русский учитель гимназии, и в пустом и разоренном сарае переночевали всю ночь под визгом пуль, гулявших по всему городу и над нашей головой; продырявили конурку и крик жертв, слышанных со всех сторон и всю ночь под смертным страхом, грозившим нам, ютившимся, около 15 чел. К утру, когда бандиты оставили наш ограбленный город, [мы], придя домой, нашли в нем все неузнаваемым: и все разорвано, разбито, разграблено и пепел от зажженных бумаг — в моем доме помещалось тогда 3-е ссудосберегательное товарищество — и книги и счеты перемешаны перьями от высыпанных подушек и перин и что только было ценное, кроме денег, забранных еще перед вечером, не нашлось, и вся мебель поломана и изорвана.

10 сентября сего же 1919 г. посетила наш город банда под предводительством какого-то Ермака и в ночь на 10-е учинила грабеж и убийства; и, очутившись вне дома до ночи, так что семья не знала где я и беспокоилась за мое отсутствие, не зная, что предпринять без меня, и когда [я] пришел домой, застал всю семью с котомками оставшейся бедноты[420] и с нетерпением ожидавших меня, и, торопясь, забежали во двор Меера Лозовского и в кустах улеглись; так лежали до 2 часов ночи, и отовсюду были слышны то крики, то выстрелы, то гикания бандитов, гнавшихся за убегавшими евреями, и наткнулись на нас — [которых было] около 50 чел., укрывшихся под кустами, побольше[421] женщины и дети, и побили нас нагайками, прикладами, кое-кому удалось улизнуть, а остальных нас загнали в дом Лозовского и опорожнили наши карманы и забрали наличные деньги и все вещи и в один голос кричали, [что надо] застрелить жидов-коммунистов, а хозяина — Лозовского били голой шашкой по голой спине и топтали его ногами, а меня, писавшего, били тяжелым молотом по правому плечу, пока рукоятка не разломилась, и каким-то чудом остался в живых, даже женщин и детей били чем попало, а мужчин; выстроивши [их] в ряд, прицеливались застрелить нас и хвастались тем, что в соседнем доме застрелили одного жида, что и оказалось правдой, и убитым оказался некто М. Лозовицкий, живущий рядом с Лозовским. Бандиты в 4 чел., услышавши какой-то шум на улице, убежали, и новые три бандита зашли и снова начали бить, кто попал им под руки, а так как не было уже чем удовлетворить их жадность, то яростно, как хищные звери, издевались и избили нас до полусмерти, и, как видно, неимение пуль и шашек было нашим спасением, счастьем, что мы остались в живых, но все-таки банде — не больше 40 чел. — удалось ограбить большую часть города и оставить несколько жертв после себя. Но все это и подобные не упомянутые здесь — ужасы последн[их] 3 лет пережитого нашим городом — бледнеют и [ничего] не значат против ужасов, грабежей и убийств и насилий, причиненных нашему городу, оставшейся частью, приблизительно в 100 чел., 6-й лихой дивизией[422] 18 октября 1920 г., убившей более 60 чел. евреев, а раненым и изнасилованным нет числа и ограбившие все еврейское население города без исключения и все дома были обагрены кровью и насилием и обобраны до нитки в полном смысле слова. Страшно становится от одной памяти всех этих кошмарных ужасов, всех этих октябрьских дней, и память отказывается служить описать одну сотую долю всего происходившего и перетерпенное каждым из нас и не верится, каким чудом остались живы, переживая такие избиения и страхи смерти.

В злопамятном 18 октября в 11 часов утра против моего дома в доме убитого Родовицкого — был убит перед моими глазами, смотревший в дверь[423], и ранена его жена, успевшая убежать из дому, которая потом умерла от ран. Смотревши на все происходящее через окно моего дома и не успев собрать семью, скрыться куда-нибудь, как эти убийцы повернули к моему дому и, оставив коней привязанными к забору, зашли в дом и как ураган начали обшаривать все и требовать денег и, отдавая[424] все имеющееся, не удовлетворились и начали угрожать оружием и обыскивать каждого и все найденное ценное и неценное забрали, все попавшееся им в руки; не прошел и час, как прибыли еще вооруженные и невооруженные и обыскивали весь дом, угрожая нам расстрелом и ставя к стене и требуя деньги. 19-го, как то и до сих пор не могу опомниться, успешно ушли и такая процедура происходила до самого вечера четыре и каждая партия не уходила с пустыми руками. Перед вечером я с семьей не успели удрать из дому и переночевать где-то на чердаке, терпя голод и холод, и потом окольными путями пробрались до другого дома за городом, ночуя на лугу без семьи. Она где-то разошлась со мной. Во вторник утром, 21 октября, когда я осмелился зайти в город, который был в защите какой-то части войск, но нашел дом пустым. Через некоторое время пришла и семья, но очутились босыми и нагими и кроме мебели не оставалось ничего. Но я не исключение. Все таращенские евреи не миновали таких ужасов и участи, кроме разве десятка счастливых.

И.З. Алтман.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 423. Л. 20-21. Копия.

№ 151. Доклад инструктора Киевской губсекции помощи погромленным НКСО УССР о положении погромленного населения м. Погребище Бердичевского уезда осенью 1920 г. Позднее 3 ноября 1920 г.[425]

Заведующему губсекцией.

Доклад.

25 октября с.г. я прибыл в г. Бердичев и направился в усобес. К моменту моего приезда усобес лишь только вновь организовывался, ввиду происходившей ранней эвакуации. Только на третий день после моего приезда он начал работать. Все подотделы, в особенности подотдел помощи погромленным, функционируют очень слабо. На мои запросы — сколько людей пострадало от последних погромов и в каких местечках — мне последовал ответ, что вследствие эвакуации и происходивших погромов нет никакой связи с уездом и волсобес[ом] и связи еще нельзя наладить потому, что власти в уезде почти нет, а также вследствие происходящих бандитских налетов по дорогам.

Принимая во внимание это, а главное — бандитизм, вследствие чего нельзя было мне выехать в уезд, я решил подождать несколько дней, пока успокоится. Но 25 октября приехал представитель из Погребища в Бердичевский усобес. Несмотря на то, что по дорогам бывали бандитские налеты, я вместе с представителем м. Погребища отправились на подводе в Погребище.

Благодаря специальному обследованию погромленных, выяснилось следующее: 3 ноября 1920 г. я приехал в Погребище, м. Погребище представляет собою местность, имевшую еврейское население около 4 тыс. За последний год вследствие происшедших погромов, учиненных бандой Зеленого, деникинцами, польской оккупацией и проходившей недавно 1-й Конной армией Буденного, местечко страшно руинировано, дома разрушенные, окна и двери выбиты, внутри квартир печки и стены развалены, мебель побита. Окрестные местечки, как Тетиев, Дзуньков, Борщаговка и Новофастов совершенно уничтожены, почти стерты с лица земли, и большая часть еврейского населения этих местечек переселилась в Погребище. Эти беженцы оставили в тех местечках все свое достояние, в Погребище явились голые и босые. Местное население слишком погромлено, чтобы суметь надлежащим образом поддерживать этих несчастных страдальцев и создать хоть какие-нибудь условия для их жизни. Ясно, что они голодают, и это, понятно, создает почву для распространения эпидемических заболеваний. Среди беженцев особенно в плачевном состоянии круглые сироты, числом до 130, которые не имеют никакого пристанища, бродят по местечку, выпрашивают для себя кусок насущного хлеба. Та мизерная помощь деньгами и мануфактурой, которая мною была оказана, является каплей в море их нужд. Особенно также потому, что советская валюта не имеет хождения среди местного крестьянского населения. Немедленная помощь необходима для них в большом размере, и то не деньгами, а продовольственными продуктами, одеждой, обувью, бельем и т.д.

Подчеркиваю, что оказание помощи является в данное время вопросом жизни целых масс. Для круглых сирот я пытался устроить на месте приюты, но оказывается, что представитель райпродкома не имеет никаких продовольственных продуктов, а также то, что местечку все время угрожают банды, имеющиеся в окрестностях. Таким образом, устройство приюта и питательных пунктов на месте совершенно невозможно было. Спешной и неотложной задачей является — всех этих несчастных и круглых сирот в возрасте до 13 лет, ужасно страдающих здесь, в Погребище, перевезти в Киев и распределить по приютам. По собранным мною сведениям, за последний год убито в Погребище 288 чел., а крайне нуждающихся, как местных погребищенских, так и беженцев из окрестных местечек — около 250 семейств — 1150 душ. Список убитых, а также список круглых сирот, необходимо в спешном порядке перевести в Киев; представляю также протокол заседания погребищенского Комитета помощи погромленным.

Примечание: по возвращении из Погребища, я обратился в Бердичевский нарообраз о принятии круглых сирот в приют, но и там мне было в этом отказано, мотивируя отсутствием денег, продуктов, а также одежды.

Инструктор.[426]

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 427. Л. 13. Копия.

№ 152. Информационная записка Комиссии по собиранию информации об эвакуации беженцев при Киевской комиссии Евобщесткома о погромах в м. Степанцы Каневского уезда Киевской губ. в феврале 1919-ноябре 1920 гг. 26 мая 1921 г.

Степанцы Каневского уезда Киевской губ., находясь по транзитному пути между Мироновкой и уездным городом Ракевым, представляли довольно оживленное местечко. В нем насчитывалось до 700 еврейских домов, жителей обоего пола — 4350 чел.

1919 г. февраля 2 дня (в то время петлюровцы уже громили евреев в некоторых городах Украины) степанчане пережили тяжелый погром от бандита Голуба и его отряда. Считаем нужным отметить, что Голуб и его звери-бандиты были из соседних сел, прекрасно знали каждого местечкового жителя и проявляли утонченное зверство по отношению к беззащитным несчастным евреям. Не станем подробно описывать пережитые кошмарные часы (погром длился целые сутки), т.к. наши сердца слишком настрадались. Скажем вкратце, убито в том погроме 12 молодых евреев-рабочих, числа изнасилованных невозможно было установить, т.к. многие скрывали свое горе, но, по некоторым сведениям, их насчитывали до 200 жертв. Ни в одном доме не уцелели окна, и все евреи поголовно были ограблены. С этого момента начали свирепствовать простудные и эпидемические болезни среди евреев, оставшихся без рубах и без кровли. Много умерло преждевременно от ужасных условий жизни. Но родные якобы радовались естественной смерти своих близких, лишь бы не видеть их павшими от рук бандитов. После этого погрома начался целый цикл мелких налетов, до того терроризировавших еврейское население, что месяцами люди не раздевались, по ночам не зажигали света в домах, а разговаривать боялись даже шепотом. Маленькие детки инстинктивно понимали ужасное положение и, как затравленные зверьки, сидели по уголкам. Ужасом веяло везде и повсюду среди евреев. Кто мог — уезжал в большие центры, оставив на произвол судьбы свое несчастное хозяйство. Но этих беженцев там преждевременно пожирал ангел смерти. В августе того же года степанецкие евреи пережили что-то невероятное: бушевали здесь в продолжение недели лопатинцы, махновцы и деникинцы, оставив убитыми мужчин, женщин и детей сто девятнадцать чел. (119 чел.), изнасилованных было без счета, тяжело раненых — четыреста одиннадцать человек (411 чел.), сгорело от пожаров до 50 домов, грабили не только бандиты, но и крестьяне местные и из соседних сел. Каждый таскал, что только попадало под руку, даже кухонную посуду. Евреи после этой ужасной бойни положительно остались голыми, больными, избитыми, ранеными, нищими, а тут не за горами была холодная зима. Вскоре после этого, приблизительно через месяц (в промежуток все-таки были своим чередом мелкие налеты), ставленник Деникина Горбатенко устроил еврейскую резню. Убито было десять (10) чел., зверски раненых насчитывалось около двадцати пяти чел., изнасилованных женщин и грабежей было очень много. В декабре того же

1919 г. при отступлении деникинцев опять погромная вакханалия произошла, продолжавшаяся три дня. Промежуток от января 1920 г. до сентября того же года был мучительным для несчастных степанецких евреев, им медленно сокращали жизнь мелкие банды. Много за это время вымерло от болезней и недоедания. Стали евреи продавать свои дома за бесценок, так как не имели средств к жизни. Крестьяне разбирали дома и вывозили. В общем, Степанцы превратились в степь с зияющими развалинами. В сентябре 1920 г. изволила Степанцы посетить Маруся со своей бандой. Убито было четыре еврея, забирали у евреев последние крохи, даже дверцы от печей, окна, двери вынимали, ворота уносили, все предавалось уничтожению. В ноябре того же

[420] Так в документе, следует: с остатками жалкого имущества.

[421] Так документе, следует: по большей части.

[422] Речь идет о 6-й кавалерийской дивизии Конного корпуса С.М. Буденного (июнь-ноябрь 1919).

[423] Так в тексте.

[424] Так в тексте, следует: забирая.

[425] Датируется по содержанию документа.

[426] Подпись отсутствует.