– Маркиз, видимо, полноправный воин, раз обучает всех ратному искусству. – Ахаз’ир посмотрел в сторону воина, что показывал Нисабе расположение ног во время держания блока.
– Когда-то он служил в войске древнего каджитского королевства Анеквина. Был вожаком одного из воинских гарнизонов. Но, в отличие от своих приспешников, Маркиз видел, до чего докатилась наша родина. Я с ним впервые встретился на одной из торговых площадей в центре нашей общей столицы Торвал, когда его гарнизон поймал аргонианского беженца, скрывающегося от Империи и от Талмора. За что ему предъявили обвинение мне не ясно. Но нам обоим стало ясно всё положение дел. Наша родина превратилась в рабыню эльфийских прихотей. Талмор установил железный купол своих правил практически над всем Тамриэлем. Свободы лишены многие. Лишь в Скайриме идёт борьба за свою независимость, но у нордов не хватит сил, не для этой войны, нет. Её не хватит, чтобы удержать ту самую независимость, за которую они борются. Если Скайрим выйдет из состава Империи, которая, как и Эльсвейр, покорно склонила голову перед Альдмерским Доминионом, то этой холодной провинции придётся нелегко. Она будет пребывать своё существование в условиях постоянной блокады, в условиях постоянного ультиматума до тех пор, пока те, кто отвоёвывал независимость для своей страны, сами не продадут её вновь эльфам лишь ради того, чтобы снова обрести возможность жить, не умерев от голода. Если только эльфы вновь примут воинствующий скайримский народ в своё подданство, а не зальют реками крови всю землю от Рифта до Хаафингара. Прямое военное вторжение эльфов будет неминуемо, я считаю, если Ульфрик добьётся своего. Если он одержит победу Сопротивления над имперскими лоялистами, но будет оно сразу же после обретения Скайримом заветной независимости или после того, как родина нордов погрязнет в увядании… Время всё расставит на свои места.
Искры, исходящие от соприкосновения железного лезвия и точильного камня, падали фонтаном возле лап каджита.
– Ты бежал из Эльсвейра вместе с Маркизом? – спросил Ахаз’ир.
– Да, весь путь до Скайрима мы проделали вместе, бок о бок. Я понимал его приверженность к свободе, поэтому мы и уехали из Сиродила. В Скайриме мы познакомились с Ра’Миррой и Джи’Фазиром и с остальными мы встретились уже непосредственно здесь. Джи’Зирр является братом Нисабы. Их родителей убили талморские юстициары, запустившие свои щупальца сюда в поисках врагов их установившегося порядка. Кейт сирота с рождения. Долгое время жила, обитала можно сказать, во владениях Белого берега, поэтому её нрав такой же холодный, как ветры в том регионе.
– Как вы встретились с М’Айком и со Старейшиной? – спросил Ахаз’ир.
Дро’Зарим, отложив заострённый клинок в сторону, усмехнулся.
– Да, смешная вышла история. По пути нашим караваном в Вайтран, мы наткнулись на М’Айка, когда тот укрывался на дереве от преследующего его здорового бурого медведя. Мы решили помочь ему, но потом выяснилось, что этот медведь является его отцом. Точнее, Старейшина взял под контроль сознание зверя. М’Айк Лжец Старший решил проверить магические способности сына, но увидел он, как его сын быстро бегает и хорошо лазает по деревьям, – каджит засмеялся в пол голоса. – Они пошли вместе с нами, ибо другого выбора не было. Странствующими волшебниками быть не очень выгодно, особенно в эти тяжёлые времена.
После непродолжительной паузы Дро’Зарим сказал:
– М’Айк Лжец – сын своего отца и является его учеником. Когда-нибудь он станет волшебником, знаменитым среди всех каджитов, – сказал Дро’Зарим, положив наточенный клинок, принялся за железный топор.
– Я тоже найду своё место в вашей общине, как и Тхингалл. Я раньше ловил рыб и делал это отменно. Могу стать охотником. Тхингалл отлично справляется с оружием, и я уверен, он не потеряет форму, пока будет поправляться. Когда нас схватили бандиты и заперли в темнице в своём заброшенном форте, Тхингалл вытащил нас в тот момент, когда на этих бандитов напали другие и их было куда больше. Не думаю, что кто-то из ограбивших нас уцелел. Тхингалл разобрался с двумя из напавших, заставив их сердца остановиться навеки. Я думаю, из него получится хороший воин. Маркизу он понравится, я уверен.
– Когда он поправится, я проверю его в деле, – раздался голос подошедшего Маркиза.
Ахаз’ир приподнял голову и встал.
– Видно, что ты выспался, – скрестив лапы на груди, каджитский воин посмотрел на него. – Я думаю, у тебя хватит сил на сегодняшнюю вылазку. Нам нужно больше охотников. В последнее время малая численность приносит мало мяса, из-за чего Джи’Зирр часто ездит в город и покупает там снедь, если у него получается договориться со стражниками, чтобы его пустили в город. Пора бы исправить это. Деньги нам нужны для другого. Сегодня ты поохотишься вместе со мной, Кейт и Нисабой. Я посмотрю, на что ты годишься. Идём, – он повернулся и не спеша пошёл в сторону шатра, находившегося по ту сторону от самого большого, в котором пребывал Тхингалл. Ахаз’ир пошёл следом за ним.
– Удачи тебе в твоём первом деле, Ахаз’ир, – сказал ему вслед Дро’Зарим и продолжил точить топор.
Маркиз вошёл внутрь. Снаружи шатёр был увешан по обеим сторонам от входа двумя древесными, круглыми щитами, окрашенными в ализариновый красный, на которых грозным взглядом взирает на смотрящего волк. Ахаз’ир остановился возле входа, посмотрев на нарисованное животное. В голове мимолётно пробежали мысли. И, зайдя внутрь, Ахаз’ир спросил:
– Почему у входа висят эти щиты? Это знак Солитьюда, если я не ошибаюсь. Владения Хаафингара так далеки от нас.
Не ответив сразу, Маркиз открыл огромный сундук, что стоял в углу, вдали от всех остальных вещей и стола, что находился посреди большого шатёрного помещения. Каджит молча доставал оттуда вещи, под которыми томился длинный охотничий лук.
– Это символ стойкости и непоколебимости. Взгляд внушает в сердца недоброжелателей хладнокровие и безжалостность волка, его силу и мудрость. Такими качествами мы и должны обладать, чтобы уметь защитить себя в чужом для нас мире, – Маркиз взял лук и кожаный колчан со стрелами и подошёл к Ахаз’иру.
– Ты когда-нибудь стрелял из лука? – спросил он, протягивая его каджиту.
– Нет… – коротко и неуверенно ответил Ахаз’ир, принимая лук с колчаном и тут же разместив всё у себя за спиной.
– Это не так сложно, – сказал Маркиз, подойдя к сундуку и доставая оттуда ещё один лук, но меньше и, по виду, скорее больше пригодный для войны, нежели для обычной охоты.
– Крепко держишь спинку лука, натягиваешь тетиву, сжимая её своими пальцами, дабы не пустить смертоносную стрелу раньше времени, а потом стреляешь туда, куда целишься. Всё очень просто, – каджит закрыл сундук и повернулся к Ахаз’иру. – Главное нужно совладать с собой. Без этого никак, держишь ты либо меч, либо топор, либо лук. Ты когда-нибудь убивал, Ахаз’ир? – Маркиз сузил веки, испытующе смотря на заставшего врасплох от резких и нестандартных вопросов Ахаз’ира.
– Только рыб в водоёмах Рифтена, – ответил тот, слегка сглотнув. Взгляд воина, что буквально пробирал дрожью, сводил нервы каджита. Внутри себя он вдруг почуял холод и остроту, словно воин взглядом проткнул его жёстким ударом.
– Рыбы отпор не дают. Они не умеют держать оружие в руках и убивать им, – Маркиз не спеша подошёл к Ахаз’иру, взирая ему глубоко в душу. – Я видел смерти своих друзей, своих врагов. Я убивал сам, был многократно ранен. Физически, морально. Это судьба каждого воина. Он должен быть готов защитить себя. Он должен быть готов принять удар от всего мира, который он считает дружелюбным. Каждый может обернуться к тебе и всадить нож в спину. Поэтому, излишняя доброта и простота неприемлема, потому что она может тебя погубить. Её ты должен искоренить в себе. Люби весь мир, но в то же время относись к нему с хладнокровием. Твори добро, но ожидай зла в ответ. Живи в гармонии и умиротворении, но всегда будь готов к войне и смертям. Запомни это, если захотел стать одним из нас, – закончив, Маркиз стремительно покинул шатёр, оставив Ахаз’ира наедине. Он проводил взглядом воина, слегка обернув голову. Его лапы припали к поясу на кожаном нагруднике. Каджит глубоко вздохнул, закрывая глаза.
Глубоко в сознании Ахаз’ир увидел картину из недалёкого прошлого, что чётко, как на водной глади, отражала в себе сказанное каджитским воином. Мир и вправду жесток. Судьбу любого существа решает его сила воли и чистый разум. Тот, кто проповедует лишь любовь и благочестие – на самом деле пытается жить в построенной им же иллюзии. Она разрушается от мощных и жестоких ударов жизненных обстоятельств. И тогда поздно что-либо менять в своём мировоззрении. Неподготовленный сокрушается сразу же и у него не хватит сил собрать всё своё достоинство вновь.
Ахаз’ир слегка склонил голову вперёд, не открывая век. Громко выдохнув, он посмотрел на сундук, что покоился в тёмном углу палатки. Он был настолько чёрным и огромным, от чего каджиту показалось, что это и не сундук вовсе, а чудовище.
Развернувшись, каджит вышел наружу. У входа стояли Нисаба, Кейт и Маркиз. Последний сунул кинжал в ножны на поясе, стоя спиной к группе. Кейт, держа в руке свой длинный лук, натянула тетиву. Нисаба стояла, скрестив руки на груди. Посмотрев на Ахаз’ира, она спросила:
– Готов?
Не спеша переведя взгляд на неё, Ахаз’ир ответил: