– Сегодня вечером мы зажарим на вертеле огромный кусок мяса и устроим пышный пир, – уверенно ответил он.
Каджитка слегка улыбнулась. Маркиз крепко затянул свой кожаный ремень на поясе, а Кейт провела кончиком пальцев по туго натянутой тетиве, после чего закинула колчан стрел за спину и свесила через правое плечо свой лук. К группе подошёл Старейшина. Скрестив лапы за спиной, он обратился к группе:
– Вам удачи в диком лесу Скайрима. Пусть стрелы ваши разят дичь подобно молнии грозной.
– Мы вернёмся с богатой дичью, отче, – улыбнувшись, ответил ему Маркиз и после посмотрел на группу позади него.
– Пора поохотиться, – после этих слов Маркиз подмигнул своей группе. – Выдвигаемся.
Они двинулись по узкой тропинке через плотную чащу, скрывающих лагерь от леса и всего остального мира.
Охота
Сосновый лес оказался куда больше, чем предполагал каджит, шедший позади остальных. Ахаз’ир замыкал небольшой отряд охотников, следуя за Нисабой, шагая след в след за ней. Ещё у выхода из лагеря, что представлял собой плотный занавес из высокого кустарника, Маркиз напутствовал Ахаз’ира особенностями передвижения охотников по тропам через лесные массивы. Каждый должен идти друг за другом, дабы скрыть свою численность, ведь помимо диких зверей в лесах Скайрима обитают и шайки мародёров, которые порой выходят на лесные тропы в поисках дичи, чтобы прокормиться, или же в поисках случайно заблудшего путешественника, чтобы поживиться его добром. Хвост по их следу был весьма нежелателен.
Солнце постепенно подходило к зениту. Ахаз’иру казалось, что они блуждают уже целый час, идя непонятно куда через узкие и не очень удобные тропинки. Хвойный запах высоких сосновых столбов, что разносился на весь лес, сбивал его внимание, и в то же время как будто замедлял реальность. Словно запах этот был пропитан дурманом, но вот на остальных членов группы он никак не действовал. Всё потому, что Ахаз’ир впервые проникся этим запахом лесных деревьев и его разум был весьма удивлён новооткрывающимся ощущениям.
Через некоторое время Ахаз’ир, вернувшись в реальность, шёл и разговаривал с Нисабой обо всём, что лезло в голову, дабы отвлечься, а та отвечала, не оборачиваясь.
Вблизи послышалось звучание небольшой реки. Выйдя на травянистый берег и остановившись возле деревянного моста, соединяющий этот берег с другим, ещё более заросшем травой, Маркиз скинул свой меховой рюкзак, а потом и лук с кожаным колчаном.
– Недолгий привал, – сказал он, доставая из рюкзака пустые бурдюки.
Каджиты скинули своё снаряжение на землю. Ахаз’ир сам присел на траву, отдыхая после изнурительного перехода. Действительно, группа проделала большой путь и потратила на это много времени. Если у выхода из лагеря солнце только восходило на горизонте и была лёгкая прохлада, то сейчас большое светило испускало лучи, от которых в сосновом лесу становилось весьма душно. Ахаз’ир даже ослабил несколько узлов на своём кожаном нагруднике, чтобы свободнее дышалось при таком зное. Нисаба и Кейт сели напротив него. Маркиз подошёл к краю быстро текущей реки, откупорил бурдюки и начал наполнять их пресной водой.
– Мне кажется, что я проделал путь от одного владения, до другого… – выдохнув, проворчал Ахаз’ир.
– Не привык ещё к таким переходам, – ответила Кейт. – Владения Вайтрана очень велики, но не настолько.
– Вы с Тхингаллом прошли такой большой путь. – Нисаба разложила перед собой своё оружие. – Странно, что ты до сих пор не привык к таким длинным путешествиям.
– У нас были кони и не было такого знойного дурмана… – каджит опёрся на локти, подавшись назад. – Обстановка весьма спокойная. Этот лес очень приятен. Сосны высокие и красивые, но их аромат вовсе выбивает меня из колеи… Я был в лесах Рифта. Там дышалось куда свободнее, чем здесь.
Кейт окинула глазами близлежащий горизонт.
– Этот лес является частью владения ярла Балгруфа. Он простирается в основном по владению Фолкрита и тамошний ярл имеет на него все права и вольности, но кусочек этого хвойного царства находится и в центральном владении. Ярлу Вайтрана здесь охотится не разрешено по правилам, которые устанавливает высшая власть в этой провинции. Поэтому, мы тщательно заметаем следы нашей охоты, чтобы у сподвижников фолкритского правителя не было вопросов к Вайтрану, а вместе с ними и у нас проблем.
– И этот лес точно не больше рифтенского, – сказала Нисаба.
– Я знаю, к чему вы клоните. – Ахаз’ир улыбнулся. – Я прошёл значительно меньше того, что прошёл вместе со своим напарником. Но я бы сейчас не развалился на этой зелёной траве, если бы держал путь верхом на седле.
– Кони очень неудобны в такой местности. Ярлы же всегда выходят на охоту на конях, чтобы догнать дичь. Но, в то же время, они её и распугивают. – Кейт вынула из ножен острый кинжал и покрутила его, объясняя Ахаз’иру особенности каджитской охоты.
– Наша охота связана с нашими особенностями, которыми наделили нас наши боги, и мы должны это преподносить как закон, чтобы выжить. Ибо тишина гарантирует безопасность, даже если ты являешься охотником, иначе ты превратишься в добычу, – она посмотрела на Ахаз’ира.
Кейт была значительно младше Нисабы на целый десяток лет. По меркам каджитов она являлась ещё ребенком, котёнком, мягко говоря, но её характер разительно отличался от возраста. Прожив в холодных снегах Белого берега, каджитка зажгла огонь в своём нраве, окружённом леденящими эмоциями.
Нисаба была противоположной сущности Кейт. Вместе со своим братом Джи’Зирром ей пришлось перенести тяготы сиротской жизни и обстоятельства этой жизни закалили её дух и тело, однако её рассудок не поддался воздействию суровой реальности. Он сохранил свою тёплую откровенность, порядочность, честность. Она была более склонна к жизнелюбию и старалась во всех негативных ситуациях найти хоть просвет позитива.
Что же касается четвёртого члена их небольшого охотничьего отряда, таинственного воина, чья судьба крепко переплетена с тяготами войны, он был весьма бдителен ко всем мелочам в жизни, считал себя реалистом. Все тяжёлые испытания Маркиз приветствовал весьма красочно, ибо считал, что, чтобы выжить в мире, полном насилия, смерти, войн и бедствий, нужно закалить себя, физически и морально. Его жизненное кредо – борись со злом, но не будь добром. Для каджита он был весьма воинственен, незаурядно мудр во многих вопросах, но в то же время рассудителен и хладнокровен.
Наполнив пустые бурдюки из переплетённой кожи пресной водой, он поднялся и подошёл к остальным, что отдыхали у берега.
– Вот, по одному на каждого, расходуйте воду с умом, – он по очереди передал бурдюки каждому. Ахаз’ир немедля открыл его и сделал пару жадных глотков.
– План таков: неподалёку отсюда, ближе к Ноголомному проходу, находится поляна. На ней всякой дичи невпроворот. Там можно подстрелить оленя. Парочка этих рогатых сгодится. – Маркиз переводил свой взгляд то на одного, то на другого своего спутника. – Действуем по плану. Стараемся не высовываться из тени чащи. Ну, ладно. Все отдохнули? Тогда выдвигаемся.
По команде Маркиза все встали, подобрав своё снаряжение. Ахаз’ир повесил свой бурдюк с водой на левом боку, закрепив его на ремне. Каджиты выдвинулись по мосту, переходя на противоположный берег. Ручей молнией проносился под мостом, звонко шумя и разбрызгиваясь о торчащие со дна огромные камни. Из воды энергично выпрыгивали лососи, дугой пролетая несколько сантиметров и вновь прячась в быстротечной воде.