– Что верно, то верно! – широко улыбнулся М’Айк Лжец. – Нам не интересны разборки среди людей. С Вашего позволения мы поедем дальше, не причиняя никому неудобства…
– Езжайте. И больше не задавайте навязчивых вопросов, иначе пожалеете, – солдат посмотрел на Ахаз’ира, после чего жестом приказал своей группе двигаться дальше.
Джи’Зирр ударил поводьями и повозка со скрипом тронулась по дороге.
– Кто тебя тянет за язык, Ахаз’ир «Любопытный каджит»? – проворчав, М’Айк Лжец сел на скамью, скрестив лапы на груди. – Уж и так ясно, кто это у них попался. Очередной вояка-норд, бьющийся за свободу своего Скайрима от гнёта Империи.
– Но в этом же нет ничего плохого, – сказал Ахаз’ир, понимая, что его любопытство могло стоить неприятностями всем и, в особенности, жизни его другу.
– Эта война порождает среди местных нордов ненависть ко всем чужакам, – сказала Нисаба, слегка вздохнув. – Мы сбежали сюда, скрываясь от Империи, но и здесь мы наткнулись на притеснения.
– Разве вы не должны поддерживать Сопротивление? Ведь, если Империя победит, то негде вам будет скрываться. – Ахаз’ир недоуменно посмотрел на Нисабу.
– Империя сильна. Если мы встанем на сторону Сопротивления и проиграем, то весь Эльсвейр пожалеет о таком вероломстве, а мы будем разыскиваться чуть ли не по всему Тамриэлю, – ответила каджитка. – Станем ненавистными со стороны наших же сородичей, которые горько поплатятся за наш поступок.
– Значит, страх перед Империей заставляет вас постоянно убегать, – заключил Ахаз’ир.
– Это не страх. Мы не хотим, чтобы из-за нас страдали многие и многие. Мы не хотим тонуть в луже ненависти со стороны наших же сородичей. Наш народ и так находится не в лучшем положении, что вынужден расселяться по другим странам Тамриэля в поисках достойной жизни. Но везде мы встречаем око Альдмерии и кнут Империи, – сказала каджитка.
Ахаз’ир не проронил больше ни слова. Он посчитал, что мало понимает нынешнее положение дел. С рождения он, как и Тхингалл, прожил в Рифтене и ему далеко не известны причины всей пучины ненастий, что нависла над этой провинцией. Он молча склонил голову, отведя взгляд в сторону дороги, по которой они спускались с очередной возвышенности.
Спустя некоторое время лошади ступили на большой тракт, прямо пролегающий вдоль теперь уже ровно текущей реки. Владения Рифта заканчивались здесь.
– Вот мы и во владения славного ярла Балгруфа выехали, – словно пропел нотами М’Айк Лжец.
Луна на ночном небе ярко освещала путь. Кругом царила абсолютная тишина и лишь были слышны шум воды и звучание светлячков, что летали возле придорожных кустов, освещая их своим ярким светом. Нисаба, вытащив из своей маленькой кожаной сумочки стеклянную баночку, спрыгнула с повозки.
– Куда она? – поинтересовался Ахаз’ир.
– Собирать светлячков, – ответил М’Айк Лжец, посмотрев в сторону отдаляющейся каджитки. – Это её забава. Она часто выходит поздней ночью и ловит этих прекрасных созданий природы. А потом приносит к себе в шатёр и ставит баночки с пойманными светлячками на стол и начинает писать или читать что-нибудь. Никогда она не говорит, что пишет.
– Возможно, какую-нибудь историю о каджитах, которые неволей были закинуты в эти холодные земли, – улыбнувшись, сказал Ахаз’ир.
– Пусть тогда эта история будет такой же короткой, как клешни грязекраба, – сказал М’Айк Лжец, повернувшись и облокотившись спиной о край повозки.
Нисаба подошла к кустам, где энергично кружили светлячки. Она откупорила крышку стеклянной банки, выжидая удобного момента. Один из светлячков отстал и тогда каджитка одним махом ловко заточила его в банке, после чего закрыла её. Светлячок светил очень ярко, и вскоре сама банка в её руках засветилась так ярко, что стала похожа на небольшой ручной фонарь, источающий блекло-зелёный свет. Нисаба мигом догнала свою повозку. Она была очень стройной, натренированной и могла преодолевать большие расстояния за кротчайшее время, но в этот раз охота на ночных светил была не долгой, поэтому повозку она догнала буквально сразу же.
Ловко запрыгнув, каджитка уселась на своё место, приподнимая светящуюся банку над глазами.
– Этот самый яркий, – улыбнувшись, сказала она.
– Эх, Скайрим когда-то был землёй бабочек. Когда-то, но не сейчас, – сказал М’Айк Лжец.
– А правда, что давным-давно здесь обитали снежные эльфы? – Ахаз’ир посмотрел сначала на М’Айка, а потом на Нисабу.
– Это было так давно, что никто уже и не помнит, – ответил М’Айк Лжец.
– Что же с ними случилось? – Ахаз’ир медленно провёл пальцами по своим усам.
– Когда-то эта провинция была родиной снежных эльфов. Первые норды, что переселились сюда из Атморы, выгнали этих созданий с поверхности. Снежные эльфы забились глубоко под землей. Так глубоко, что перестали быть эльфами и стали противными фалмерами.
– Кто-то говорит, что они заключили договор с двемерами – таинственной подземной расой, столь развитой, что все их железобетонные города в глубоких недрах оснащались различной машинной техникой. Они создавали кристаллы, снабжающие их технологии энергией, создавали машины, что охраняли их царство. Ты не видел огромных двемерских центурионов, Ахаз’ир, не видел их боевых колесниц, что, в состоянии огромных катящихся шаров передвигаются так быстро… А потом они выпрямляются, становятся ростом чуть выше человеческого и убивают. Их технологии – грозный противник, и в то же время настоящее совершенство! – продолжила вслед за М’Айком Нисаба и, после недолгого молчания, сказала: – Двемеры обманули снежных эльфов и сделали из них рабов, лишив всех зрения, магией или чем-то другим, от чего они озлобились и превратились в мерзких существ, обитающих в тёмных глубоких пещерах и заброшенных двемерских городах.
– Никто не знает до сих пор, от чего ослепли эльфы, но это никак не связано с исчезновением двемеров, точно-точно, – сказал М’Айк Лжец.
– А куда они исчезли? – недоуменно приподняв одну бровь, спросил Ахаз’ир. – Раз они достигли такого могущества, жили глубоко под землёй. Какая опасность их могла настичь там? Тем более, как сказала Нисаба, их жизнь охраняли технологии, способные убивать.
– Этого тоже никто не знает, – ответила Нисаба. – Возможно, их уничтожили их же собственные творения. Возможно, они никуда и не исчезали. Ну, или просто покинули этот мир и перешли на новый этап развития, сбросив с себя материальную оболочку. Ну или что-то в этом роде. Я не учёная, чтобы внятно разъяснить.