Сейчас, когда все прошло, – страх, адреналин и паника отступили, – он понимает все чуть более ясно, и не уверен, разрешено ли это. Может ли он просто поцеловать Лиама, потому что этот поцелуй уже нельзя будет списать на бурлящий в крови адреналин. Ведь происходящие в запале вещи не должны повторяться. Но Лиам не отталкивает его, и Зейн углубляет поцелуй, в этот раз более медленно, и не потому, что он боится реакции Лиама, а потому, что хочет убедить его, что он не расстроен, что они оба будут в порядке.
Вдруг Лиам смеется в поцелуй, и этот звук до жути похож на смех Зейна чуть ранее.
– Нам нужен душ, – восклицает Лиам, разорвав поцелуй.
– Мы отвратительны, – кивает согласно Зейн.
– Но… но мы в порядке, – снова медленно шепчет Лиам. – Да? Между нами… все нормально?
– Все отлично, – подтверждает Зейн. Не все замечательно, конечно. Зейн предчувствует, что в ближайшие ночи его не покинут образы сегодняшнего дня. И он ощущает, что, если Лиам вдруг оставит его на время одного, его снова закрутит в спираль паники. Но… они в порядке.
Лиам кивает и слезает с него. Зейн быстро встает и хватает Лиама за запястье.
– Только не… – он и сам не знает, что хочет сказать, но, кажется, Лиам понимает. Он позволяет ему оставить руку, и они вместе двигаются в камеру к Лиаму, берут сначала его полотенце, потом подхватывают полотенце Зейна и направляются в душ.
– Они все, наверное, в общем зале, – объясняет Лиам, когда они идут по коридору. Зейн как раз хотел спросить об этом, и его немного пугает то, насколько Лиам уже научился читать его. – Они определенно расстроены.
– Кхм… будет ли это не вовремя, если я скажу, что говорил тебе? – делая глубокий вдох, спрашивает Зейн. Он не знает, как именно собирался пошутить, но в любом случае делает это. Ведь если он будет слишком много думать о случившемся, то, скорее всего, закроется в себе, и он не уверен, что сможет самостоятельно выбраться из скорлупы. – Потому что я говорил. Я говорил, что мы должны рассказать. Говорил, что мы не должны разделяться. Говорил…
– Я знаю, – тихо произносит Лиам. – Хорошо? Я знаю, Зейн. Я, блять, в курсе, – срывается он.
– Мне жаль, – быстро отвечает ему Зейн. – Я знаю, что ты…
– Тебе следовало свалить, когда я велел тебе это, – резко сообщает ему Лиам. Он смотрит прямо на Зейна и выглядит довольно раздраженным. – Когда я бросил тебе ключи, ты должен был валить. Мы могли бы оба там погибнуть. Они могли бы заблокировать машину, разбить окна…
– Я не собирался бросать тебя, – яростно противоречит Зейн. – Понятно?! Я бы не смог!
Лиам снова целует его. Это неожиданно, но безумно приятно.
– Я знаю, – повторяется Лиам, замерев у его губ. – Спасибо.
– Не благодари меня, – возражает Зейн, делая шаг дальше по коридору, таща Лиама за собой. – Просто не позволь подобному дерьму случиться еще когда-нибудь.
– Хорошо, – соглашается Лиам.
Они принимают душ вместе, не договариваясь об этом заранее. Просто это происходит и все. Они не прикасаются к друг другу, но каждый раз, прикрывая глаза, Зейн замечает на себе взгляд Лиама. Он и сам косится на него время от времени и ничего не может с этим поделать. Во-первых, потому что Лиам весь в порезах и синяках, и Зейн не может помочь ничем, кроме как проверить, в порядке ли он. Во-вторых, потому что Лиам, возможно, самый красивый человек из всех, кого он когда-либо встречал. Он просто не может не восхищаться его крепкими мускулами, плавным изгибом спины, сильными ногами и вообще абсолютно любой, даже мельчайшей его частичкой.
Зейн тоже ранен. После того, как он счищает кровь и грязь, он обнаруживает длинный и тонкий порез на ноге от катаны, который причиняет боль тогда, когда он осознает его наличие. Лиам обещает, что позже они смогут заполучить себе аптечку.
Дверь в помещение распахивается внезапно, и Лиам напрягается, широко раскрывая глаза и понимая, что не потрудился ее даже запереть. Зейн поворачивается и прижимается спиной к стене, чувствуя накатывающую новой волной панику. Но это всего лишь Найл.
– Взял вещи из машины, – Найл опускает две сумки на скамейку. – Подумал, что вы захотите сменить одежду.
– Спасибо, – откликается спустя секунду Лиам.
– Не стоит благодарностей, – качает головой Найл. – Я чертовски зол на вас обоих. Просто… приходите в общую комнату, когда закончите, окей?
Лиам кивает, и Найл уходит, оставляя их вновь наедине. Когда дверь за ним закрывается, Лиам вновь включает воду и позволяет ей смывать с себя усталость. Зейн, наоборот, выключает кран и хватается за полотенце, чтобы дать Лиаму возможность побыть одному. Он каким-то шестым чувством понимает, что Лиам сейчас вряд ли оценит слова утешения или будет рад прикосновениям.
Новая одежда идеально подходит, и Зейну приятно, что у него появилось что-то свое. Что-то, что он не одолжил у Гарри или Лиама. Запах одежды чистый и сухой, она не рваная и не в крови, что является еще одним огромным плюсом.
Он только успевает натянуть на себя черную футболку, когда Лиам заканчивает с душем. Зейн отворачивается от него, давая ему хоть какую-то видимость уединения, но когда Лиам одевается, то подходит к нему сзади и обнимает со спины, устраивая подбородок у него на плече.
– Оставил метку, – тихо сообщает он, прижимая губы к коже на шее Зейна.
– Кусаешься как один из тех мертвецов, – шутит Зейн, разворачиваясь в его руках.
Он чуть смещается, потому что их объятия чувствуются слишком интимно, хотя это и не должно быть странным, если вспомнить то, чем они занимались полчаса назад. Но все же это необычно для него, потому что, кажется, в этом нет никакого смысла. Ведь это всего лишь Лиам, прижимающийся к нему, а тело Зейна отзывается даже на такое прикосновение, – и вот это уже не нормально. Совершенно ненормально, если учитывать тот факт, что до этого момента они вообще едва ли прикасались друг к другу.