— Сенсей, — подал голос Корлик, — я давно ждал такого случая. Я много и упорно работал в надежде заслужить ваше одобрение. Больше всего на свете я хотел бы стать вашим учеником.
Саламандра повернулся к нему. Взгляд черных глаз был тяжелым. Не глаза, а два кремня, подумал еще Ронин.
— Мальчик мой, — медленно, с расстановкой произнес сенсей, — со мной работают только особо отличившиеся ученики, проявившие действительно незаурядные способности.
Он окинул Корлика оценивающим взглядом.
— А ты, будь уверен, не из таких. А теперь помолчи, очень тебя прошу.
Корлик аж задохнулся и в ярости закусил губу. Но ему все же хватило ума заткнуться.
Саламандра опять повернулся к Ронину:
— А почему ты ведешь бой в такой манере?
Ронин на секунду задумался, пытаясь решить, как ему лучше всего ответить. В конце концов он сказал правду:
— Мне вообще скучно сражаться.
— Зачем же ты занимаешься тем, что скучно?
— Это мой долг.
Саламандра опять почесал свой длиннющий нос. Сверкнули перстни на пальцах.
— Да, я понимаю: твой долг. — Он умолк на мгновение, а потом вдруг добавил: — Ты не о том все время думаешь.
— Сэр? — испуганно переспросил Ронин.
— Когда ты сражаешься, — терпеливо разъяснил Саламандра, как будто Ронин был малым дитятей, который не понимает очевидных вещей, — ты думаешь не о схватке. Ты думаешь о посторонних вещах.
— Да, — признался немного обескураженный Ронин. — Когда я дерусь...
Лицо Саламандры болезненно исказилось:
— О, пожалуйста... Вести бой — это не драться, мой мальчик. «Дерутся» только животные. А боевое искусство — это действительно искусство, построенное на ритуале и практикуемое цивилизованными людьми.
— Я как-то об этом не думал, — Ронин произнес это с деланным равнодушием, хотя в нем уже подспудно начинал расти интерес, и это немного его смущало.
Саламандра же оставался невозмутимым.
— Мотивация — вот что самое главное, мальчик мой. У тебя есть врожденные способности, это и дураку понятно. Но мотивация — это нечто иное. Что нам такого сделать, чтобы пробудить в тебе интерес, а? Надо будет подумать.
С этими словами сенсей сделал шаг назад. На поясе у него висел длинный меч в красно-черных ножнах, украшенных ярким орнаментом.
— Да, этим стоит заняться. Защищайся, друг мой.
Против всех ожиданий Саламандра не вытащил меч. Из складок широкого алого пояса он извлек какой-то странный предмет, похожий на металлический веер. Ронин глазам своим не поверил, но тем не менее поднял меч. Веер описывал в воздухе замысловатые дуги, то открываясь, то закрываясь.
Атака Саламандры закончилась, едва успев начаться — так, по крайней мере, показалось Ронину. За считанные секунды он остался безоружным, а острый край металлического веера угрожающе засверкал у самого его горла.
— Ха-ха-ха! — возликовал Корлик, радуясь его поражению, но Ронин не обратил на него внимания. Все его мысли были заняты загадочным танцем странного веера.
Саламандра пристально посмотрел в бесцветные глаза Ронина, потом улыбнулся, сложил веер и спрятал его за пояс.
— Через три цикла приходи на мой уровень, — коротко бросил он. — Личных вещей с собой не бери.
Он повернулся к Ронину спиной и торжественно прошествовал через весь зал к дверям. Задержавшись только затем, чтобы назвать инструктору имена отобранных учеников, сенсей исчез в коридоре, мелькнув черно-красным одеянием, точно прекрасная и недосягаемая птица.