— Дорогой друг, — Ллоуэн предостерегающе поднял руку, — вам надо учиться сдержанности...
Но торговец уже вскочил на ноги — высокое, темное ночное создание.
— Слишком долго чужеземцы грабили нашу землю, развращали наш народ серебром. Слишком поздно, да? — Он расхохотался. — Близится время расплаты! Грядут дни тьмы, и вскорости всем иноземцам предстоит ощутить вкус поражения перед тем, как отправиться на дно дельты Шаангсея!
Он развернулся и направился к выходу. Его развевающийся плащ напоминал крылья стервятника. Через мгновение присутствующие услышали, как хлопнула дверь.
— Ожесточившийся человек, — заметил Манту среди всеобщей тишины.
— Надеюсь, мы сможем забыть эту прискорбную выходку, — сказал Ллоуэн.
Но Ронин наблюдал за риккагином, и ему не понравилось выражение глаз остальных.
Ллоуэн хлопнул в ладоши. Подали второй десерт: апельсины, очищенные и вымоченные в вине, фиги, белый изюм и орехи.
Когда же убрали оставшуюся посуду, всем раздали белые трубки с длинными чубуками и маленькими чашечками. Рядом с каждым из гостей поставили небольшие открытые лампы, и Ллоуэн начал отрезать небольшие кусочки от какого-то коричневатого бруска.
Все закурили, и вскоре Ронину показалось, что свет в комнате сделался тусклым и размытым и что женщин вокруг стола стало больше. Сам он не стал курить много.
Он предпочел наблюдать, как расслабляются остальные после глубоких затяжек. Воздух сделался густым и сладковатым. Кири и Ллоуэн курили одну трубку на двоих, не переставая о чем-то шептаться. Ронин придвинулся ближе к ним, вдохнул аромат ее духов, и тут его охватила ярость. Он схватил ее холодное запястье, дернул, и Кири упала ему на руки. Он ожидал сопротивления, но она не сопротивлялась.
Ее лиловые губы оказались возле его шеи, она прильнула к нему всем телом и пробормотала:
— Давай не будем задерживаться.
Увидев, как она нежно целует Ллоуэна в губы, Ронин ощутил только легкое удивление.
Он поднялся, как в полусне, поддерживая ее гибкое тело. Они сошли с мягких подушек и прошли через комнату, сквозь сладкий дым. Их уход остался незамеченным. Они проскользнули мимо стражей у дверей и вырвались в прохладу великолепной ночи. Ронин дышал глубоко, освобождая легкие от навязчивого запаха дыма, прочищая голову. Кубару с мокрой спиной, резво перебирая ногами, повез их вниз по склону, прочь от высоких пихт и ухоженных растений, наполненных стрекотанием цикад, прочь от круглых лоснящихся лиц, от похотливых губ, перепачканных жиром и вином, прочь от позолоты и стражей, чья верность куплена за деньги.
Ронин молчал.
Кири пристально наблюдала за ним, словно стремясь запечатлеть в памяти его лицо.
— Ты сердишься на меня. Почему? Я не сделала тебе ничего плохого.
В ее голосе прозвучали жалобные нотки.
— Зачем ты привела меня сюда?
На ее лоб и щеку упало пятно света, формой напоминающее полумесяц.
— А обязательно должна быть причина?
— Да.
— Я хотела быть с тобой.
От его смеха она даже поежилась.
— Ты разговаривала с Ллоуэном весь вечер.
— Какое это имеет значение? Ведь я с тобой.
На мгновение он прикрыл глаза, ощутив напряжение, нарастающее между ними, неприятное и успокаивающее одновременно. Что-то похожее с ним уже было. «К'рин, почему ты плачешь? Ты же знаешь, как я этого не люблю». Каким же он был идиотом!
Нет, больше не надо.
Открыв глаза, он увидел, что она смотрит на него и городские огни, проплывавшие мимо, отражаются в ее невероятно фиолетовых глазах.