— Я недвусмысленно заявляю, что я был бы только рад, если бы все эти слухи оказались правдой. Поскольку это скорее всего означало бы окончание войны. В конце концов, именно к этому и стремится Дом Кантона.
— Дом стремится подчинить своему влиянию весь континент, — резко проговорил По. — Но его ждет большое разочарование.
— Мы не собираемся никого подчинять; вы говорите так по незнанию.
— Я имею в виду души людей.
Жрец кротко улыбнулся.
— Жизнь, мой дорогой По, не имеет души. Сущность человека переживает смерть, чтобы потом, как надеются люди, переселиться в более достойное тело, потом — в следующее и так далее, пока не наступит конечное Небытие.
— Тогда их разум.
Манту опять улыбнулся и пожал плечами.
— Неужели, купец, мы станем спорить с тобой о значении слов?
— Хорошо. — Ллоуэн хлопнул в ладоши, подзывая слуг. — Наши споры грозят затянуться, а нам пора заняться серьезным делом, намеченным на сегодняшний вечер. Надеюсь, вы все принесли, что нужно.
На его лице снова мелькнула былая улыбка.
Первым делом слуги поднесли всем бокалы с холодным прозрачным вином, чтобы «промыть рот», как выразился Ллоуэн. Потом они разлили густую горячую уху по эмалевым чашкам.
Вслед за этим принесли чистые бокалы, в которые налили игристое вино, а перед собравшимися расставили тарелки с сырыми моллюсками со специями.
Ронин все еще размышлял над словами жреца, когда слуги снова вернулись в комнату, сгибаясь под тяжестью громадных подносов с самыми разнообразными мясными блюдами. К мясу подали еще прозрачного игристого вина.
— Манту, — заговорил Ронин. — Вы упомянули конечное Небытие. Что это такое?
Жрец повернулся к Ронину, обрадованный, казалось, проявленным интересом.
— Это то состояние, к которому должен стремиться всякий достойный муж...
— И женщины тоже?
Манту внимательно взглянул на Ронина, не понимая, смеются над ним или нет.
— Несомненно. Теологи используют слово «муж» как синоним слова «человек». — Его маленький рот лоснился от жира. — Небытие, по сути, есть полное исчезновение личности.
Ронин был несколько удивлен.
— Вы имеете в виду, что индивидуальность любого человека должна подчиниться этой субстанции, требующей от него отречения от своего "я"?
— А стоит ли человеческая индивидуальность того, чтобы так за нее держаться? — спросил Манту. — В конечном счете она ничем не отличается от земли, дома, серебряных монет, произведения искусства или, — он посмотрел на Ронина, — меча.
— Но это все осязаемо. Это вещи.
— Да, но все, чем человек обладает, нераздельно и должно уйти в Небытие, дабы он достиг целостности.
— И что потом?
— Как что? Тогда наступает совершенство, — ответил жрец в некотором замешательстве.
Ллоуэн рассмеялся и хлопнул по столу.
— Он тебя «сделал», Манту.
Жрец не присоединился ко всеобщему веселью.