Если же и их не послушает, скажи Церкви (Мф. 18, 17). Здесь под Церковью имеется в виду, конечно, не все общество верующих, а те, кто поставлены во главе Церкви, – ее священноначалие, ее пастыри, которым дана власть вязать и решить. А если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф. 18, 17), то есть если он настолько закоснел во грехе, что не считается с авторитетом пастырей Церкви, то пусть он будет отлучен от общения с тобой, как язычники и мытари от общения с иудеями, считавшими их людьми крайне развращенными.
Смысл изречения таков: человека, не признающего авторитета Церкви, не считай более своим братом, прекрати с ним христиански-братское общение, чтобы не заразиться его болезнью. Таковые упорные грешники, отвергающие авторитет церковного священноначалия, совершенно извергаются из Церкви, пример чему дает нам святой апостол Павел (см. 1 Кор. 5). На этих словах Господа и основывается с апостольских времен практикуемое Церковью отлучение, называемое анафемой, в полном согласии со словами: Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маранафа (1 Кор. 16, 22).
Анафема – это не проклятие, как многие думают в наше время, осуждая за это Церковь как якобы допускающую этим акт, противный христианской любви. Анафема – это крайняя вразумительная мера для упорных грешников, не поддающихся исправлению, и для предостережения от следования им других. Право на это дано церковному священноначалию Самим Господом, сказавшим: Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф. 18, 18).
То, что обещано было прежде Петру (см. Мф. 16, 19), теперь обещается всем апостолам. Апостолы же передали эту власть вязать и решить грехи своим преемникам – пастырям Церкви, поставленным ими для продолжения их дела на земле. Но и во всяком другом случае, когда апостолы Христовы соединятся в единодушной молитве по поводу какой бы то ни было нужды, Господь обещает исполнять их желания, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20).
О прощении обид. Притча о немилосердном должнике
(Мф. 18, 21–35 и Лк. 17, 3–4)
Наставление Господа о прощении согрешившего и покаявшегося брата вызвало вопрос Петра, сколько раз прощать брату. Вопрос этот объясняется тем, что, по учению иудейских книжников, прощать можно только три раза. Желая превзойти ветхозаветную праведность и думая показаться великодушным, Петр спрашивает, достаточно ли будет прощать до семи раз. На это Христос ответил, что прощать нужно до семижды семидесяти раз, то есть прощать нужно всегда, неограниченное число раз.
В пояснение этой необходимости всегдашнего, беспредельного всепрощения Господь рассказал затем притчу о милостивом царе и немилосердном должнике. В этой притче Бог представляется под образом царя, которому его рабы должны известные суммы денег. Так и человек является должником перед Богом, потому что не творит добрых дел, которые обязан творить, а вместо того согрешает.
Сосчитаться (Мф. 18, 23) значит требовать уплаты долга, что изображает в притче требование Богом отчета от каждого человека на Страшном Суде, а отчасти и на частном суде до смерти каждого человека. Должник, который имел долг десять тысяч талантов (Мф. 18, 24), обозначает каждого человека грешника, который перед лицом правды Божией является неоплатным должником.
Десять тысяч талантов – громадная сумма. Еврейский талант равнялся трем тысячам священных сиклей. Число определенное поставлено здесь, конечно, вместо неопределенного.
Закон Моисеев допускал продажу в рабство за долги (см. Лев. 25, 39, 47). Сообразно этому царь приказал продать этого несостоятельного должника, но, умилостивившись над ним после его усердной мольбы, простил ему весь долг. Это – прекрасный образ милосердия Божия к кающимся грешникам.
Прощенный, найдя своего товарища, который должен был ему ничтожную, по сравнению с первой, сумму в сто динариев, стал душить его (по римским законам, заимодавец мог истязать своего должника до тех пор, пока он не возвратит свой долг), требуя возвращения этого ничтожного долга. Он не сжалился над ним, несмотря на его мольбу потерпеть, и посадил его в темницу.
Товарищи его, видевшие это и огорченные, обо всем этом рассказали царю. Царь, прогневавшись на злого раба, призвал его к себе и, сделав ему строгий выговор за то, что он не последовал его примеру в великодушии к своему должнику, отдал его истязателям, пока он не отдаст ему своего долга, то есть навсегда, ибо он никогда не будет в состоянии заплатить столь большой суммы, – грешник спасается единственно милосердием Божиим, сам же он никогда своими собственными силами не в состоянии удовлетворить правосудию Божию, как несостоятельный должник.
Смысл притчи кратко выражен в последнем стихе: Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его (Мф. 18, 35). Этой притчей Господь желает нам внушить, что все мы так много согрешаем, что являемся пред Богом неоплатными должниками. Грехи наших ближних против нас столь же незначительны, сколь незначительна сумма в сто динариев по сравнению с громадной суммой в десять тысяч талантов. Однако Господь, по безграничному милосердию Своему, прощает нам все наши грехи, если мы, в свою очередь, обнаруживаем милосердное отношение к ближним и прощаем им их грехи против нас. Если же мы оказываемся жестокими и немилосердными к нашим ближним и не прощаем их, то и Господь не простит нас, а осудит на вечные мучения.
Эта притча является прекрасным наглядным разъяснением прошения молитвы Господней: И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф. 6, 12).
Христос отказывается идти на праздник кущей в Иерусалим вместе с братьями
(Ин. 7, 1–9)
Евангелист Иоанн, описав беседу Господа с иудеями о Себе как о Хлебе жизни (см. Ин. 6), говорит затем, что после сего Господь ходил лишь по Галилее (Ин. 7, 1). Это долгое пребывание Господа в Галилее и служение Его там подробно изображено у первых трех евангелистов, как мы видели выше. В Иудею Господь не хотел идти, так как Иудеи искали убить Его (Ин. 7, 1), а час страданий Его еще не пришел.
Приближался праздник Иудейский – поставление кущей (Ин. 7, 2). Этот праздник был одним из главнейших иудейских праздников, которых было три: Пасха, Пятидесятница и Кущи. Он праздновался семь дней с пятнадцатого дня седьмого месяца Тисри, по-нашему в конце сентября или начале октября. Установлен он был в память сорокалетнего странствования евреев по пустыне. На все семь дней праздника народ из домов своих переселялся в нарочито устроявшиеся для этого палатки (кущи). Так как праздник отмечался вскоре после собирания плодов, то праздновался очень весело, с винопитием, что давало повод Плутарху сравнивать его с языческим праздником в честь Бахуса.
До наступления этого праздника Христос не бы в Иерусалиме уже около полутора лет (от второй до третьей Пасхи – год и от третьей Пасхи до праздника Кущей – около полугода), и братия Его побуждали Его идти в Иерусалим на праздник. Им хотелось, чтобы Господь вошел в Иерусалим торжественно, как Мессия, в полном чудесном проявлении Своего могущества. Отвержение Господом человеческой славы было им непонятно и соблазняло их.
Ибо и братья Его не веровали в Него, – замечает евангелист (Ин. 7, 5). Они недоумевали относительно своего названного Брата и желали скорее выйти из этого недоумения. С одной стороны, они не могли отвергать необыкновенных дел Его, свидетелями которых были сами, с другой – не решались признать Мессией человека, с которым они с детства находились в обычных житейских отношениях.
В таком настроении духа они и предлагали Ему выйти из того, неопределенного, по их мнению, положения, в каком держался Иисус и других держал. «Если Он действительно Мессия, – думали они, – чего же Он боится явиться перед всем миром в Иерусалиме как Мессия? Он должен туда явиться в величии и славе Своей»24.
В ответ на это Господь объясняет братьям, что отправление в Иерусалим для Него имеет не то значение, какое для всех, и в том числе для них. Братья Его не будут встречены там с ненавистью, потому что мир не может питать к ним ненависти, как к своим. Христос же будет встречен там с ненавистью, как обличитель злых дел мира. Поэтому они всегда могут идти туда, а Он не всегда, а лишь тогда, когда наступит определенный свыше час Его страданий за мир (см. Ин. 7, 6–8). Отпустив братьев, Господь остался в Галилее, имея в виду прийти на праздник тайно, в сопровождении лишь довереннейших Своих учеников.
Христос идет в Иерусалим с учениками. Самарянское селение отказывается принять его
(Лк. 9, 51–56)
Господь был уже известен в Самарии, но такова вражда была между иудеями и самарянами, что Он не надеялся на ласковый прием и послал перед Собой несколько Своих учеников, чтобы предрасположить самарян. Неизвестно, в какое из самарянских селений пришли посланные Господом вестники, но можно полагать, что, вероятно, на север Самарии, ближе к Галилее, в расстоянии дневного пути от нее, где естественно предполагался ночлег. Так как Господь имел вид путешествующего в Иерусалим (Лк. 9, 53), то самаряне не приняли Его, очевидно, по глубокой ненависти их к иудеям.
Иаков и Иоанн, которых Господь наименовал сыны громовы (Мк. 3, 17), по их духовной силе и энергии и по стремительным и сильным порывам духовным, воспылали ревностью за оскорбленную честь своего Учителя. Вспомнив, как поступил Илия пророк с посланными взять его, поразив их огнем с неба (см. 4 Цар. 1, 9–12), они спросили своего Учителя, не хочет ли Он, чтобы по их слову огонь с неба истребил и этих самарян? Они совершали уже по повелению Господа многие чудеса, когда ходили с проповедью по Иудее, а потому не считали для себя невозможным сотворить и это чудо, если угодно будет их всемогущему Учителю.
На это Господь сказал им, что они не знают, какого они духа. Дух Нового Завета не таков, как дух закона ветхого: там – дух строгости и кары, здесь – дух любви и милости, так как и цель пришествия Сына Человеческого не губить, но спасать (см. Мф. 18, 11). Кроме того, Господь, очевидно, хотел указать на то, что в данном случае в апостолах действует не столько любовь к Нему, сколько неприязнь к самарянам, а этот старый дух неприязни к людям служителям Нового Завета необходимо оставить.
Встретив такой прием, Господь, вероятно, возвратился в Галилею и пошел в Иудею другим путем, которым обычно ходили евреи, – через заиорданскую область Перею. Из последующих описаний святого Луки видно, что Господь был еще в Галилее и в Перее и только значительно позже пошел в Иудею.
Христос посылает на проповедь семьдесят учеников
(Лк. 10, 1–16)
Около этого времени, то есть когда Господь решил отправиться в Иудею с тем, чтобы навсегда уже оставить Галилею, так как приблизился час Его крестных страданий, Он избрал и других семьдесят учеников сверх избранных Им прежде двенадцати и послал их по два, чтобы в глазах людей сильнее было их свидетельство о Христе, во все те места, куда Он Сам предполагал идти, чтобы они приготовили людей к Его приходу. Число семьдесят было в почете у иудеев, как и числа сорок и семь. Синедрион состоял из семидесяти членов. Имена всех этих семидесяти учеников с точностью не известны.
Жатвы много, а делателей мало (Лк. 10, 2). Самария и Иудея еще мало оглашались проповедью Христовой, а между тем там много было душ, созревших, подобно спелым колосьям, для житницы Христа, для Его Церкви.
Наставления семидесяти ученикам напоминают далее во многом наставления, данные прежде двенадцати апостолам, о которых повествует святой Матфей (см. Мф. 10). Повторяется запрещение приветствовать встречающихся на пути (см. Лк. 10, 4). Это запрещение объясняется тем, что у восточных народов приветствие не выражалось, как у нас, лишь легким поклоном или пожатием руки, но поклонами земными, объятиями, поцелуем и выражением при этом ряда разных благожеланий, что все требовало довольно много времени. Этим запрещением Господь хотел внушить ученикам Своим, с какой поспешностью должны они обходить города и веси. Точно такое же наставление дал в свое время пророк Елисей ученику своему Гиезию, когда посылал его с жезлом своим воскресить сына вдовицы (см. 4 Цар. 4, 29).
[24] См. толкование на Евангелие епископа Михаила.