Под «сыном мира» (см. Лк. 10, 6) имеется в виду мирный человек, готовый в сердце своем принять тот мир, которым будут приветствовать его вестники мира – ученики Господни.
Повелевая питаться тем, что предлагают (см. Лк. 10, 7), Господь предписывает ученикам приличествующую им нетребовательность и невзыскательность, а также отстраняет ту брезгливость, с какой иудеи относились к самарянам, недостойную проповедников царства мира и любви.
Заканчивает Свои наставления Господь угрозами кары Божией городам, в которых были явлены силы Его, но которые не покаялись, и указывает, какое большое значение для всех должна иметь проповедь Его учеников: отвергающий их отвергает Его Самого, а отвергающий Его отвергает Пославшего Его, то есть Бога Отца (см. Лк. 10, 16).
Господь в Иерусалиме на празднике кущей
(Ин. 7, 10–53)
Отпустив братьев в Иерусалим на праздник Кущей, Господь несколько позже и Сам пришел туда, но как бы тайно (Ин. 7, 10), то есть не торжественно, как перед последней Пасхой, когда Он шел на Свои страдания, не сопровождаемый толпами народа, обыкновенно следовавшими за Ним, а тихо и незаметно. «Какая печальная постепенность в явлениях Господа в Иерусалим, – отмечает толкователь Евангелия епископ Михаил, – вынужденная, конечно, не Его действиями, а более и более усиливающейся враждой врагов Его! В первую Пасху Он торжественно является в храм как Сын Божий, Мессия, со властью (см. Ин. 2, 18). На второй Он является как путешественник, но Его действия и речи возбуждают злобу против Него и намерение довести Его до смерти (см. Ин. 5, 18), вследствие чего Он на следующий праздник Пасхи вовсе не идет в Иерусалим и держится вдали от него года полтора, а после этого вынужден прийти туда тайно!»
Иудеи же искали Его на празднике и говорили: где Он? И много толков было о Нем в народе: одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, но обольщает народ. Впрочем никто не говорил о Нем явно, боясь Иудеев (Ин. 7, 11–13). Эти стихи дают наглядное представление о том, что делалось в это время в Иерусалиме. Там все говорили о Христе. Видно, что враги Его имели бдительное наблюдение за Ним, следили за Ним и Его действиями, на что указывает вопрос где Он?
Среди народа было много толков о Нем самого противоположного характера, но все говорили тайком, боясь Иудеев, под которыми евангелист Иоанн подразумевает обыкновенно враждебную Господу партию иудейских начальников с членами синедриона и фарисеями во главе. Святитель Иоанн Златоуст и блаженный Феофилакт полагают, что доброе о Христе говорил вообще народ, а враждебное – начальники: начальники говорили, что Он обольщает народ, а народ говорил, что Он добр. Это видно из того, что начальники выделяют себя из народа, говоря, что Он обольщает народ.
В половине уже праздника, то есть, видимо, на четвертый день его, Господь вошел… в храм и учил (Ин. 7, 14), то есть, вероятно, изъяснял Писания, как то было в обычае у евреев. Зная, что Господь не учился ни у кого из более или менее знаменитых раввинов в школе, иудеи удивлялись знанию Писаний, которое Он обнаруживал. Характерно, что они глухи были к содержанию Его учения, а обратили внимание только на то, что Он не учился. Это указывает на их презрение и враждебность к Господу.
Иисус тотчас разъяснил им недоумение: Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня (Ин. 7, 16). Этим Господь как бы сказал им: «Я не прошел школы ваших раввинов, но у Меня есть Учитель совершеннейший, это – Отец Небесный, пославший Меня».
Средство удостовериться в божественном происхождении этого учения – решение человека творить волю Божию. Кто решится творить волю Божию, тот по внутреннему чувству удостоверится, что это учение от Бога. Под волей Божией здесь надо понимать весь нравственный закон Божий: как закон совести, так, конечно, и письменный ветхозаветный закон. Кто захочет идти путем нравственного совершенства, исполняя этот закон, тот внутренним чувством поймет, что учение Христово – учение Божественное. Господь и подчеркивает это, говоря, что Он проповедует, ища славы Пославшего Его, и не ищет славы для себя, как проповедующий свое собственное учение (см. Ин. 7, 17–18).
Имея в виду иудейских начальников, Господь говорит далее, что они ищут убить Его за нарушение закона, которого сами не соблюдают. Народ, не знавший еще о покушении своих начальников на жизнь Иисуса и не принимая последние слова на свой счет, обиделся. Из его среды послышались голоса: «Кто ищет убить Тебя? не злой ли дух внушает Тебе такие мысли? Не бес ли в Тебе?» (см. Ин. 7, 20).
Из дальнейшей речи Господа видно, что исцеление расслабленного, совершенное Им в субботу, все еще продолжало быть предметом толков, и притом именно вследствие несогласия его с преувеличенным почитанием субботы. Господь и указывает на то, что добрые дела можно делать в субботу, так как, например, и обрезание зачастую совершается в субботу, чтобы не нарушать закон Моисеев об обрезании младенцев в восьмой день по рождении. После этого не следует удивляться, что Он всего человека сделал здоровым в субботу.
Закончил Господь Свою речь призывом судить о законе не по его букве, не по внешности, но по его духу, дабы суд мог считаться праведным. «Моисея, нарушающаго субботу обрезанием, вы освобождаете от порицания, а Меня, нарушившаго субботу через благодеяние человеку, вы осуждаете» – так прекрасно поясняет это блаженный Феофилакт. «“Если бы вы судили о Моем действии исцеления не с формальной точки зрения, а с нравственной, то вы не осудили бы Меня; тогда ваш суд был бы праведный, а не лицеприятный”, – как бы так возражает иудеям Христос» (епископ Михаил).
Эта сильная речь Господа произвела особенное впечатление на иерусалимлян, знавших о замыслах врагов Господа (Ин. 7, 25), поэтому им кажется странным, что ищущие смерти Его позволяют Ему так свободно говорить, не оспаривая Его. Не зная, как объяснить это, они высказывают мысль: Не удостоверились ли начальники, что Он подлинно Христос? (Ин. 7, 26).
Но тотчас же они высказали и сомнения. По учению раввинов, Мессия должен был родиться в Вифлееме, потом незаметно должен был исчезнуть и затем внезапно вновь появиться, но так, что никто не будет знать, откуда и как. На толки иерусалимлян, что Он не может быть Мессией Христом, так как они знают, откуда Он, Господь, возвысив голос, с особой торжественностью ответил, что, хотя они и говорят, что знают Его, но это знание их – неправильное. «Предполагая, что знаете Меня, вы говорите, что Я пришел Сам от Себя, то есть что Я – самозванный мессия. Но Я пришел не Сам от Себя, а являюсь истинным посланником Того, Кого вы не знаете, – Бога» (см. Ин. 7, 28).
Эти слова показались особенно обидными гордым фарисеям, и они искали схватить Его, но так как еще не пришел час Его, то есть час предстоящих Ему страданий, то эта попытка не удалась: никто не наложил на Него руки (Ин. 7, 30), вероятно, потому, что враги Его еще боялись народа, расположенного ко Христу, а отчасти, может быть, и потому, что совесть их не дошла еще до крайнего омрачения, как впоследствии.
Многие же из народа уверовали в Него как в Мессию, причем справедливо рассуждали, как бы возражая врагам Господа: Когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил? (Ин. 7, 31), то есть, иными словами, хотели сказать, что знамения, или чудеса, совершенные Иисусом, достаточно сильно свидетельствуют о Нем как о Мессии. Услышав такие толки в народе, фарисеи, устроив совещание с первосвященниками, решили не откладывать осуществление своих замыслов и послали служителей схватить Господа.
Ответствуя на этот замысел фарисеев схватить и убить Его, Иисус сказал: Еще недолго быть Мне с вами, и пойду к Пославшему Меня (Ин. 7, 33). Это возбудило в Нем мысль о скоро предстоящей Ему смерти, и Он увещевает иудеев пользоваться временем Его пребывания с ними, чтобы учиться у Него. Дальнейшие слова Господа будете искать Меня, и не найдете (Ин. 7, 34) имеют такой смысл: «Теперь вы гоните и преследуете Меня, но настанет время, когда вы будете искать Меня, как всесильнаго чудотворца, могущаго избавить вас от бед, но будет уже поздно».
Но жестоковыйные иудеи не вразумились этими словами Господа, а еще стали насмехаться: «Куда это Он хочет идти? Не к иудеям ли, живущим в языческих странах (в “эллинское рассеяние”), чтобы проповедовать там и язычникам?» (см. Ин. 7, 35). Под «эллинами» обычно имелись в виду все вообще язычники. Здесь невольное пророчество о будущем научении язычников Христовой вере.
В последний же великий день праздника, то есть в восьмой день, который причислялся к семидневному празднику Кущей и праздновался с особенно большой торжественностью (см. Лев. 23, 34–36), стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин. 7, 37).
В этих и дальнейших словах Господь воспользовался обрядами, совершавшимися в дни праздника Кущей. По окончании утренней жертвы в храме народ с чередным священником шел к священному Силоамскому колодцу, где священник наполнял золотой сосуд водой. При радостных кликах народа и под звуки труб и кимвалов он нес его в храм и здесь выливал из сосуда воду на жертвенник всесожжения, совершая таким образом «жертву возлияния», которая должна была напоминать изведение Моисеем воды из скалы во время странствования евреев по пустыне. В это время народ пел под музыку слова пророка Исаии, относящиеся к Мессии: И в радости будете почерпать воду из источников спасения (Ис. 12, 3).
Господь Иисус Христос, таким образом, сравнивает Себя со скалой, источившей воду в пустыне для жаждущего народа, указывая на Себя как на Источник благости, прообразом которой была та скала. При этом Он указывает, что верующий в Него сам станет источником благодати, которая будет утолять духовную жажду всех, ищущих спасения. Евангелист от себя поясняет, что Господь имел здесь в виду благодать Святого Духа, которая должна была быть ниспослана людям после прославления, то есть после Воскресения и Вознесения Христовых (см. Ин. 7, 39).
Эта речь Господа взволновала толпу. Многие из народа решительно стали на сторону Господа, признавая в нем пророка, а некоторые даже прямо говорили: Это Христос (Ин. 7, 41). Фарисеи же начали внушать народу, не знавшему о рождении Господа Иисуса Христа в Вифлееме, что Он не может быть Мессией: Разве из Галилеи Христос придет? (Ин. 7, 41) – и вызвали распрю о Нем.
Желая исполнить приказание начальства, служители синедриона пытались схватить Иисуса, но каждый раз руки у них опускались: они не осмеливались этого сделать. Совесть, по-видимому, подсказывала им, что грех тронуть такого Человека. В таком настроении они и возвратились к пославшим их и исповедали перед ними, что сила слова Господа была столь могуча и неотразима, что они не смогли исполнить данного им поручения (см. Ин. 7, 45–46).
Ответ служителей произвел на членов синедриона самое раздражающее впечатление: Неужели и вы прельстились? (Ин. 7, 47). Служителям, происходившим из простого народа, они противопоставляют то, что никто из начальников или фарисеев не уверовал во Христа. Но этот народ невежда в законе, проклят он (Ин. 7, 49) – это выражение безумной ярости иудейских начальников против простых людей, уверовавших во Христа. Эту веру они пытаются дискредитировать, объясняя ее неведением закона.
Но тут выступил Никодим, сам фарисей и член синедриона, решившийся мужественно указать им, что они сами забывают закон: Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? (Ин. 7, 51). Закон требует не принимать пустых слухов, а исследовать дело того, кто обвиняется (см. Исх. 23, 1; Втор. 1, 16). Это вызвало лишь раздражение: И ты не из Галилеи ли? (Ин. 7, 52) – то есть только галилеянин может рассуждать так. Они и не заметили, что лгут на историю, ибо, например, пророк Иона был из Галилеи.
Суд Христа над грешницей, приведенной к нему фарисеями
(Ин. 8, 1–11)
Об этом повествует только один святой евангелист Иоанн. Проведя ночь в молитве на горе Елеонской, находившейся к востоку от Иерусалима, за потоком Кедронским, куда Господь часто удалялся на ночь во время Своих посещений Иерусалима, утром Он опять пришел в храм и учил народ. Книжники и фарисеи, желая найти повод к обвинению Его (Ин. 8, 6), привели к Нему женщину, застигнутую в грехе прелюбодеяния, и, искушая Его, сказали Ему: Учитель!
эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? (Ин. 8, 6, 4–5).
Если бы Господь сказал: «Побейте ее камнями», – то они обвинили бы Его перед римскими властями, ибо от синедриона отнято было право произносить смертные приговоры, а тем более – приводить их в исполнение. Если бы Господь сказал: «Отпустите ее», – они обвинили бы Его перед народом как нарушителя закона Моисеева.