13
– Скандал, – изрекла дама в изумрудах, глядя на Кэте Хэгстрем, сидевшую напротив. – Грандиозный скандал! Весь Париж хохочет. Ты когда-нибудь могла заподозрить, что Луи гомосексуалист? Ну конечно же, нет. Мы все ничего не знали. Он превосходно замаскировался. Лина де Ньюбур чуть ли не официально считалась его любовницей – и представь себе: неделю назад приезжает он из Рима, на три дня раньше, чем сам же обещал, отправляется вечерком на квартиру к этому самому Ники, желая сделать тому сюрприз, – и кого он там застает?
– Свою жену, – сухо бросил Равич.
Дама в изумрудах изумленно вскинула голову. Вид у нее был такой, будто ей только что сообщили, что ее муж обанкротился.
– Вы уже знаете эту историю? – разочарованно спросила она.
– Нет. Но это напрашивалось.
– Не понимаю. – Дама не сводила с Равича недоуменного взгляда. – Такое невозможно было предположить.
Кэте Хэгстрем улыбнулась:
– У доктора Равича своя теория, Дэзи. Он называет ее систематикой случайности. Суть в том, что самое невероятное наиболее возможно.
– Как интересно. – Дэзи вежливо улыбнулась, впрочем, без всякого интереса. – Так вот, ничего бы не раскрылось, – продолжила она, – но Луи закатил жуткую сцену. Он рвал и метал. А теперь вообще переехал в отель «Крийон». Желает разводиться. Все с нетерпением ждут, что он укажет в качестве причины. – В ожидании реакции она удовлетворенно откинулась в кресле. – Ну, что ты на это скажешь?
Кэте Хэгстрем бросила взгляд на Равича. Тот изучал ветку орхидеи, что лежала на столе между шляпными коробками и корзиной винограда и персиков, – удивительные, похожие на бабочек белые цветки, испещренные сладострастными алыми сердечками.
– Невероятно, Дэзи, – откликнулась Кэте. – Просто невероятно.
Дэзи наслаждалась своим триумфом.
– Ну что, уж этого вы, полагаю, никак не ожидали? – обратилась она к Равичу.
Тот бережно поставил орхидею в изящную высокую хрустальную вазу.
– Нет, этого, признаться, не ожидал.
Дэзи удовлетворенно кивнула и принялась собирать сумочку, перчатки и пудреницу.
– Мне уже пора. У Луизы в пять коктейль-прием. Министр ее пожалует. Сейчас чего только не болтают. – Она встала. – Кстати, Фреди и Марта снова разбежались. Она отослала ему подаренные драгоценности. Уже в третий раз. И, представь, всякий раз действует безотказно. Этот осел доверчив, как ягненок! Искренне полагает, будто его любят не из-за денег. Он все вернет ей снова и в награду за бескорыстие подарит что-нибудь еще. Как всегда. Он-то, святая простота, не догадывается, а она уже присмотрела себе утешительный приз у Остертага. Он всегда только там ей покупает. Рубиновую брошь, ромбом, камни отменные, крупные, чистейшая голубиная кровь. Ловко, ничего не скажешь.
Она расцеловала Кэте Хэгстрем.
– Прощай, милочка. Теперь ты по крайней мере в курсе, что вообще в мире творится. Скоро ты отсюда выберешься? – Она посмотрела на Равича.
Тот встретился глазами с Кэте.
– Пока что нет, – сказал он. – К сожалению.
И подал Дэзи манто. Темная норка без воротника. Шубка для Жоан, мелькнуло у него в голове.
– Приходите как-нибудь вместе с Кэте на чашку чая, – пригласила Дэзи. – По средам у меня почти никого, можем спокойно поболтать. Меня страшно интересуют операции.
– С удовольствием.
Равич прикрыл за ней дверь и вернулся.
– Отменные изумруды, – проронил он.
Кэте Хэгстрем рассмеялась.
– Вот такая раньше была у меня жизнь, Равич. Представляете?
– Вполне. Почему бы и нет? Если сил хватает – прекрасно. Избавляет от многих других забот.