Кроукер подошел к столу, и она, не поворачивая головы, спросила:
— Моя маленькая Соня... она мертва?
Кроукер молча кивнул, и Эстрелла Лейес низко склонила голову.
— По вашему голосу я поняла, что это была ужасная, насильственная смерть.
— Но откуда вам это известно?
Она подняла свои смуглые руки, испачканные травами и лекарствами, и провела ими вокруг Кроукера.
— Тревога и беспокойство здесь... и здесь. Память о прошлых событиях окружает человека, словно плащ.
В этот момент Кроукер вдруг почувствовал в своей ладони необычное тепло и понял, что все это время он машинально сжимал рукой в кармане камень духов. Вынув камень из кармана, он показал его Эстрелле Лейес.
— Я хотел бы попробовать его действие на Несторе, — тихо сказал он. — А вдруг ему поможет?
— О Боже! — У нее широко раскрылись глаза, и она быстрым движением взяла гладкий камень и крепко сжала его в кулаке.
— Вам известно, что это такое? — прошептала она, испытующе глядя на Кроукера.
— Вчера я положил этот камень моей племяннице на грудь, и она на некоторое время вышла из комы, хотя все врачи в один голос уверяли, что это совершенно невозможно.
Эстрелла со страхом взглянула на темно-зеленый камень.
— Не надо бы вам, сеньор, носить с собой этот камень.
— Не могу с вами согласиться, миссис Лейес. Знаете, что я нашел в доме Сони?
Он окунул указательный палец правой руки в какой-то темный порошок и прямо на поверхности стола нарисовал треугольник внутри окружности и точку внутри квадрата.
Ахнув, Эстрелла отшатнулась, потом поспешно стерла рисунки и нарисовала контуры человеческого глаза с двумя зрачками. Сузив глаза, она пристально посмотрела на Кроукера.
— Вы знаете то, что не имеете права знать. Вы не хилер.
— Но я и не разбойник, — возразил он. — А вот те, кто нарисовал эти символы в доме у Сони действительно самые настоящие разбойники. И я хочу найти их.
— Зачем? — спросила она негромко, но Кроукер догадался, что его ответ на этот вопрос исключительно важен для нее.
— Эти люди убили Соню. Вы правы, ее смерть была насильственной и страшной. — Кроукер перевел дух, понимая, что вторгается в неведомую ему область. — Я чувствую, что ее неуспокоенный дух все еще находится там, в доме.
— Вы хотите сказать, что она взывает о мести из загробного мира?
Кроукер подумал, что эта немолодая женщина не хуже его умеет задавать вопросы.
— Нет, она всегда ненавидела насилие.
— Это верно, — по-испански сказала Эстрелла Лейес, и взгляд ее смягчился, словно солнце выглянуло в хмурый день. Похоже, Кроукер выдержал испытание. — Тогда что же вы предлагаете?
— Покой, — сказал Кроукер. — Вечный покой ее измученной душе.
Эстрелла подошла ближе и хриплым шепотом спросила:
— Кто рассказывал вам об учении хета-и?
— Бенни Милагрос, когда мы хоронили Соню. Вы его знаете?
— Я была знакома с его дедом, Хумаитой Милагросом. — Эстрелла Лейес отвернулась от Кроукера. — На пятьсот миль вокруг Асунсьона каждому было известно это имя. Это был великий, почитаемый всеми целитель народа гварани.