– Но как, Достопочтенная Мать? Ведь мы не сможем почувствовать его приближение. Он уничтожит нас.
– Нет, ты ошибаешься. – Она высунула кончик своего странного красного языка. – Для нас как раз настала самая подходящая пора.
Стиви Пауэрс любила останавливаться в Вашингтоне в отеле "Уиллард" не только потому, что он находился в деловой части города и был расположен неподалеку от Белого дома, что давало ощущение близкой причастности к высшей власти, но и потому, что его залы и коридоры напоминали ей роскошное убранство железнодорожных вагонов люкс, в которых она так любила ездить.
Если Аманда любила все, от чего можно было набраться ума, то Стиви предпочитала вращаться в обществе. Когда она узнала, что выйти замуж за богача еще не значит, что перед ней распахнутся двери в высшее общество, она страшно расстроилась. Это открытие стало для нее сокрушительным ударом. Члены семьи Мортона Донахью, может, и были состоятельными людьми, но они занимали не ту ступеньку социальной лестницы Филадельфии, какую нужно, и поэтому двери высшего общества оставались закрытыми для них, а следовательно, и для Стиви. Она оказалась напрочь отрезанной от общественной великосветской жизни и даже не представляла, что же такое можно предпринять, чтобы изменить положение. Если уж говорить по правде, то Стиви и психотерапией-то занялась только лишь потому, что, излечивая других людей без роду и племени, она тем самым лечила себя.
С Торнбергом она познакомилась через Аманду, а та знала его по Колумбийскому университету, где он прочел цикл лекций на юридическом факультете по приглашению попечительского совета за солидный денежный вклад в университетский фонд.
Нетрудно было догадаться, что привлекло ее в Торнберге: он легко мог очаровать и охмурить любого, да еще к тому же имел доступ в сверкающий мир власти, а против этого устоять она не могла. Торнберг оказал неоценимую услугу ее семье, создав Мортону солидную репутацию в Вашингтоне. Для Мортона это означало, что в последние два года он, по сути дела, безвылазно жил в Вашингтоне, но Стиви надеялась на еще большее.
Она научилась здраво и с выгодой для себя использовать истинный расклад вещей, а он оказался таким, что она больше не любила своего мужа. В сущности, она сомневалась даже в том, нравился ли он ей вообще. Ей было трудно разобраться, изменилась ли она за последние годы, или же изменился Мортон. Но все это мелочи. Главное заключалось в том, что Торнберг сумел с блеском протащить ее в высший свет, более того, он научил ее, как вести себя и лавировать в этом свете. В результате ее перестали чураться самые осторожные и щепетильные его представители. Вот почему она с таким нетерпением ждала каждой новой поездки в Вашингтон.
Она еще не привыкла к своему новому положению в обществе и, войдя как-то в конце напряженного дня в роскошный вестибюль отеля "Уиллард", спохватилась, что несет в руках тяжелые сумки: почти весь день она промоталась по магазинам, совершая покупки, а теперь мечтала только поскорее принять горячую ванну, переодеться, пропустить рюмочку-другую в баре "Оксидентал-грил" и отправиться с Торнбергом в театр. А потом поужинать вместе с ним.
– Доктор Пауэрс?
Она обернулась и почти лицом к липу столкнулась со стройным симпатичным человеком восточного типа, которому на вид можно было дать около сорока лет или чуть больше.
– Да. Что вам угодно?
– Меня зовут Джейсон Яшида, – представился незнакомец и улыбнулся, не раскрывая рта. – О вас я кое-что слышал, но вы меня не знаете. Не можете ли вы уделить мне несколько минут?
Стиви тоже улыбнулась в ответ.
– Могу, конечно. Но сегодня вечером я, к сожалению, занята.
– Да много времени я не займу, уверяю вас, – настаивал Яшида.
Рот у Стиви еще шире расплылся в улыбке.
– Я очень извиняюсь, но, если бы вы оставили свой телефон у консьержки, я была бы рада поз...
Но тут азиат крепко взял ее за плечо и уверенно повел к лифту, а она почему-то не издала ни звука протеста.
– В ваших же интересах выслушать, что я должен сказать вам, доктор, и как можно скорее, – приговаривал он по пути. Двери лифта открылись, и он втолкнул ее в кабину. – Дело касается вашего знакомого, Торнберга Конрада III. – С этими словами он поспешно нажал на кнопку "Ход", чтобы никто больше не вошел в лифт.
– Ну и что же вы хотите сказать? – поинтересовалась Стиви.
Ее начало раздражать столь бесцеремонное поведение мужчины. Она смотрела, как азиат нажал на кнопку шестого этажа, на котором она как раз проживала, и ей стало любопытно, откуда он узнал, в какой гостинице, на каком этаже и в какой комнате она поселилась.
Яшида не прекращал в это время как-то странно улыбаться.
– У меня есть информация относительно Торнберга, которая вас, вне всякого сомнения, заинтересует, – сказал он.
– Кто вы такой, не шантажист ли? – подозрительно взглянула она на него. – Меня на дешевку не купишь. – Она сбросила его руку со своего плеча.
Яшида насупился и заметил:
– Вы ошибаетесь, доктор. Я не коммивояжер. – В это время лифт поднялся на шестой этаж, и двери автоматически распахнулись. – Пожалуй, мне следовало бы сказать вам также кое-что о вашей погибшей сестре Аманде. – Искусственная улыбка сошла с его лица, и оно приняло прежнее приятное выражение. – Вот мы и приехали на ваш этаж, доктор. Не разрешите ли мне войти вместе с вами?
– Ну выкладывайте, что там у вас? – поторопила она его, когда они переступили порог ее номера.
Она нарочито задержалась в прихожей и не приглашала его в комнату. Сумки с покупками она впихнула в настенные шкафы в прихожей.
Яшида ловким движением вынул из нагрудного кармана куртки обычный почтовый конверт и передал его Стиви. Она внимательно осмотрела конверт снаружи, но внутрь заглядывать пока не стала.
– Вам знаком этот почерк, доктор? – спросил он.