Юджи кивнул.
– Я уже слышал от тебя, что ты постоянно меняешься.
– Да, но те изменения происходили по моей воле. А тут по-другому. Сейчас я меняюсь непредвиденным и непонятным мне образом.
Юджи почувствовал, как зашевелились на затылке его коротко подстриженные волосы. Его начала охватывать паника.
– Что происходит?
– Я как будто схожу с ума, – ответил Оракул голосом, странным образом напоминавшим Юджи Шияну голос потерявшегося ребенка. – Меня одолевают жестокие грезы, иррациональные мысли.
– Нарушены ЛАПИД-контуры? – спросил Юджи, забегав пальцами по пульту управления.
– Проверьте, пожалуйста, сами.
Юджи осмотрел датчики.
– Все показания, похоже, в норме. Я не вижу никаких неполадок в схемах.
– Так и есть. Тут что-то совсем другое, Юджи-сан. Вы утешите меня?
Юджи озабоченно взглянул на черный лобовой экран своего детища.
– Что?
– Опасность в жизни, а не в смерти.
Юджи подошел вплотную, будто такая близость могла каким-то образом успокоить Оракул. Он положил на него руку и ощутил тепло и легкую вибрацию.
– Ты говоришь бессмыслицу.
– В моих словах есть смысл, но я не могу объяснить его.
– Ничем не могу помочь.
– Пожалуйста, Юджи-сан, то, что я говорю, чрезвычайно важно.
– Значит, наконец ты стал настоящим Оракулом, – заметил Юджи. – Древние греки, часто полагавшиеся на своих оракулов, нуждались в услугах посредников-медиумов, чтобы толковать их изречения. Они верили, что оракулы возвещают волю богов.
– Опасность в жизни, а не в смерти, – повторил Оракул. – Ответ заперт во мне. Я его чувствую. Непознаваемый. Плывущий, как акула в глубинах.
– Хана...
– Хана тонет. Она очень напугана, Юджи-сан. Нас атакуют ужасные, непонятные мысли. Мы ускользаем прочь, то и дело теряем контакт с реальностью. Процесс... Я не понимаю... Их... Переборки опустились... Проходы под водой... Иррациональное...
– Хана, используй "макура на хирума", – взмолился Юджи.
– Мы ее используем. Но тут поднимается... Юджи-сан, мы умираем.
Тревога Оракула стала физически ощутимой, словно по телу Юджи поползли десять тысяч насекомых. Он непроизвольно вздрогнул.
– Хана!
– Юджи-сан, нам нужен нейрохирург. Или медиум. Помогите нам. Пожалуйста!
– Мистер Конрад!
Торнберг открыл глаза. Он по-прежнему находился в своем офисе в "Грин бранчес". Сон смеживал ему веки, в тогда его охватил приступ гнева из-за того, что он так легко отключается, поддаваясь воспоминаниям прошлого, которые фактически стали для него ярче, чем настоящее. Ведь это явный признак того, что он стареет, одолеваемый злейшим врагом – временем.