— Поговори со мной, Филип, — произнес он медленно, скрывая свое волнение. — Расскажи мне об этом японце с мертвыми глазами.
Кроукер поджидал их у башни на Парк-авеню. Он небрежно опирался на кузов своего автомобиля. На его крыше вращался красный маячок, пронзая яркими лучами, голубую сумеречную дымку.
Как только лимузин затормозил у бордюра, Николас вышел и направился к лейтенанту, ощущая на своей спине тяжелый взгляд Томкина.
Весь город был окутан синевой. Солнце уже исчезло, но зной все еще отказывался отступать. Воздух был насыщен тяжелыми испарениями. По обеим сторонам улицы тянулись караваны желтых такси.
— Как поживает твой босс? — Кроукер смотрел поверх правого плеча Николаса, в направлении лимузина. Его голос звучал резко и непримиримо.
Николас, чувствуя, что напряжение нарастает, сказал:
— Оставь это, Лью. Забудь о...
— Слишком поздно, приятель.
Николас отметил присутствие Томкина у себя за спиной еще до того, как услышал его голос.
— Все так же патрулируете улицы, лейтенант? Охраняете покой граждан Нью-Йорка? — В его словах слышалась неприкрытая ирония.
— Для некоторых находиться в этом городе небезопасно.
— Что вы хотите сказать, черт возьми?
— Догадайтесь сами, Томкин.
— Не люблю, когда мне угрожают, лейтенант. Видимо, придется еще раз поговорить с вашим комиссаром, и...
— Я знал, что это был ты, грязный...
— ... посмотрим, как долго вы останетесь лейтенантом.
— Который сейчас как раз занимается тем делом, из-за которого вы наняли Николаса. Так что теперь мы будем часто встречаться.
— Что?
На лице у Томкина появилась недобрая ухмылка. В свете фар проезжавших машин оно становилось то светло-желтым, то снова темным.
— Господи, я вами уже сыт по горло!
— Боюсь, тут вы ничего не сможете поделать. Так решил сам комиссар. И даже вы не заставите его отменить собственный приказ — он оказался бы в слишком глупом положении.
— Неужели вам не надоело? Вы шпионите за мной уже...
— Я здесь только для того, чтобы вас защитить, — заметил Кроукер, — и схватить этого ниндзя, прежде чем он до вас доберется.
Глаза Томкина сузились. В сумерках они казались какими-то необычно тусклыми.
— А разве у вас нет желания дать ему возможность спокойно сделать свое дело? Я в этом не сомневаюсь. А потом сказать:
“Жаль, капитан, но я сделал все, что мог. Моей вины здесь нет”.
— Послушай, ты, подонок, — Кроукер рванулся вперед, стараясь обойти Николаса, — я делаю свое дело лучше всех в этом вонючем городе, и мне плевать, что ты обо мне думаешь. Но ты знаешь, почему я за тобой охочусь...
— Почему? — рявкнул Томкин. — У тебя нет никаких оснований.
— Нет, но будут, — заверил Кроукер. — И когда я приду к тебе с ордером на арест, тебе не помогут никакие адвокаты!
— У тебя ничего нет, — усмехнулся Томкин, — и никогда не будет. В тот вечер я был далеко от Анджелы Дидион...