Жалоба иудеев прокуратору Фесту на апостола Павла
(Деян. 25, 1–6)
Вступив в должность, Фест через три дня отправился в Иерусалим. Там первосвященник и знатнейшие из Иудеев явились к нему с жалобою на Павла (Деян. 25, 2), прося его вызвать Павла в Иерусалим с тем же расчетом — убить его по дороге. Первосвященником был тогда Измаил, сын Фаби, которого еще Феликс поставил на место смещенного им Анании.
Фест был настолько благоразумен, что не послушался их подущений и отказал в исполнении их просьбы. Он сказал им, что Павел содержится в Кесарии под стражею и что он сам скоро отправится туда (Деян. 25, 4), так что нет надобности вызывать узника в Иерусалим. И предложил тем обвинителям, которые из них могут (Деян. 25, 5), то есть облеченным соответствующими правами и властью, идти в Кесарию, чтобы там вести суд над узником. Так это и произошло.
Апостол Павел на суде перед Фестом
(Деян. 25, 7–12)
После пребывания в течение восьми или десяти дней в Иерусалиме (Деян. 25, 6) Фест возвратился в свою резиденцию и на другой же день начал суд над святым апостолом.
Конечно, обвинители его, иудеи, были уже там и стали возводить на Павла многие и тяжкие обвинения, которых не могли доказать (Деян. 25, 7). Из ответа апостола (см. Деян. 25, 8) можно видеть, что это были все те же обвинения, какие излагались ими и на суде перед Феликсом, но одно было или совсем новое, или более резко подчеркнутое: какое-то преступление против кесаря (см. Деян. 25, 8). Надо полагать, что это был аргумент того же свойства, что и клевета фессалоникских иудеев, то есть что Павел признает царем иудейским Иисуса и других учит тому же (см. Деян. 17, 6–7).
Павел устраняет эти обвинения решительным заявлением, что он не сделал никакого преступления ни против закона Иудейского, ни против храма, ни против кесаря (Деян. 25, 8).
Тогда Фест, желая сделать угождение Иудеям, сказал в ответ Павлу: хочешь ли идти в Иерусалим, чтобы я там судил тебя в этом? (Деян. 25, 9). Этот вопрос мог иметь двоякий смысл: «Хочешь ли идти в Иерусалим, чтобы я, как судья, судил тебя там в присутствии синедриона?» или: «…чтобы там судил тебя синедрион в моем присутствии?» В первом смысле суд должен был бы производиться над Павлом, как римским гражданином, по римским законам, с применением только к национальным еврейским; во втором — суд должен был бы вестись по национальным еврейским законам с применением только к римским.
Поняв всю опасность этого, Павел решительно отверг это предложение прокуратора, сказав, что иудеев он ничем не обидел (Деян. 25, 10), а потому и не хочет судиться перед их верховным судилищем — синедрионом. Поскольку же в лице прокуратора он предстоит перед судом кесаревым (так как прокураторы судили именем кесаря), то он, с целью обеспечения себе защиты от пристрастного суда иудеев, требует себе суда лично перед кесарем в Риме, причем заявляет, что он готов подвергнуться наказанию смертью, если только действительно сделал что-либо достойное смерти (см. Деян. 25, 11).
Из этих слов Павла видно, что он не надеялся на беспристрастие не только суда синедриона, но и суда прокураторского при замеченном желании Феста угодить иудеям. Несомненно, что на это требование суда в Риме апостола подвигли слова Господа, сказанные ему некогда, что как он свидетельствовал о Нем во Иерусалиме, так надлежит ему свидетельствовать и в Риме (см. Деян. 23, 11). Теперь обстоятельства как раз и сложились весьма благоприятно для того, чтобы можно было отправиться в Рим, ибо каждый римский гражданин имел право апеллировать к самому кесарю.
Эти слова Павла положили конец процессу. Рассмотрев с советниками, приемлема ли апелляция Павла, Фест объявил апостолу: Ты потребовал суда кесарева, к кесарю и отправишься (Деян. 25, 12). В этих словах чувствуется неудовольствие прокуратора на Павла, вполне понятное после таких замечаний ему в ответе апостола (см. Деян. 25, 10–11).
Царь Агриппа II и Вереника изъявляют желание слушать Павла
(Деян. 25, 13–27)
Спустя несколько дней в Кесарию прибыл, чтобы поздравить Феста со вступлением в должность, царь Ирод Агриппа II со своей сестрой Вереникой или Вероникой (по-славянски Верникия).
Это был последний царь из фамилии Иродов, с которым этот царствовавший дом прекратился. Он был сыном Ирода Агриппы I (см. Деян. 12), правнук Ирода Великого, брат Друзиллы, жены бывшего прокуратора Феликса. Он воспитывался при дворе римского императора Клавдия, который немного времени спустя после смерти его отца дал ему во владение Халкис в Сирии, а через четыре года (около 53 года по Р. Х.) всю прежнюю тетрархию Филиппа и тетрархию Лисания с титулом царя и полномочием иметь попечение и надзор за иерусалимским храмом (при нем и была окончена постройка всего храма) и избирать иерусалимских первосвященников.
Вереника была его родной сестрой. Сперва она была в замужестве за своим дядей Иродом, потом, по его смерти, жила в беззаконной связи со своим братом Иродом Агриппой II, потом вышла за киликийского царя Полемона. После она была в связи с Веспасианом и Титом.
Так как Агриппа был в вассальных отношениях к Риму, то потому счел своим долгом поздравить нового прокуратора. Считая Агриппу сведущим во всех иудейских делах, Фест обстоятельно изложил ему все дело Павла. Рассказ Феста возбудил в Агриппе желание видеть и слышать такого узника, против которого так вооружены иудеи и которого, однако, прокуратор находил невинным. Очень вероятно, что Агриппа и прежде слышал что-нибудь об апостоле, слышал, конечно, и о христианстве, так же как и Вереника, и теперь они рады были случаю видеть и слышать одного из самых знаменитых проповедников христианства.
Желание высокого гостя было исполнено на другой же день. Агриппа и Вереника пришли с великою пышностью и вошли в судебную палату с тысяченачальниками и знатнейшими гражданами (Деян. 25, 23). В Кесарии, резиденции прокуратора, было пять когорт римского войска и, следовательно, пять тысяченачальников. В общем, собрание это было весьма блестящим и многочисленным, и на это-то блестящее собрание, состоявшее из представителей военного и гражданского ведомства Кесарии с царем, его сестрой и правителем провинции, был приведен святой апостол Павел в узах (см. Деян. 26, 29).
Представляя собранию узника, правитель изложил и побудительную причину: из представленных против Павла обвинений он вынес убеждение, что по римским законам он не подлежит смертной казни, но составить себе верного суждения о деле не может, а потому хотел бы слышать мнение присутствующих и особенно царя Агриппы, как знакомого с местными учреждениями и обычаями страны, чтобы было что написать об узнике государю, то есть императору Нерону.
Глава двадцать шестая
Защитная речь святого апостола Павла перед Агриппой, Фестом и другими с изложением обстоятельств своей жизни и обращения ко Христу (стихи 1–29). Мнение Агриппы и присутствовавших о деле Павла: признание его невиновным (стихи 30–32)
Защитительная речь Павла перед Агриппой
(Деян. 26, 1–29)
Агриппа, как царь и почетный гость прокуратора, председательствует в собрании, открывая и заканчивая его. Но, как воспитанный при римском дворе, он, открывая собрание разрешением Павлу вести защитительную речь, не говорит «повелеваю», но: Позволяется тебе (Деян. 26, 1), из вежливости по отношению к римскому правителю области.
Тогда Павел, простерши руку, — не в качестве знака к молчанию (как в Деян. 12, 17 и 13, 16), но ради торжественности минуты и торжественности речи, — стал говорить в свою защиту (Деян. 26, 1). Речь апостола замечательна тем, что она направлена не столько к личной самозащите, сколько к защите своего дела — проповеди христианства, к которой он призван. Поэтому тон речи — радостный, восторженный, победный. Это было последнее торжественное свидетельство святого апостола Павла о Христе на священной почве Палестины, произнесенное перед именитыми представителями иудейства и язычества, которым суждено было со временем составить единое стадо под главенством Единого Пастыря.
Апостол начинает свою речь обращением к царю с таким же достоинством, с каким он незадолго перед тем обращался к Феликсу. Он выражает радость по поводу того, что имеет случай защищать свое дело перед царем, и притом перед таким царем, который знает все обычаи и спорные мнения иудеев и, следовательно, лучше, чем другие, в том числе и прокуратор, может судить о его невиновности в тех преступлениях, в каких обвиняют его иудеи, считая его достойным смерти (см. Деян. 26, 2–3).
Собственно речь в свою защиту апостол начинает ссылкой на свидетельство тех, кто знал его еще до его обращения в христианство. Он указывает на то, что еще с самых ранних лет своей юности он воспитывался не в Тарсе, где родился, а в Иерусалиме, куда, вероятно, привезли его еще мальчиком для обучения закону Божию. Жил он как фарисей, в полном согласии с требованиями этой строжайшей, консервативной секты иудейства (см. Деян. 26, 4–6).
Затем апостол переходит к настоящему своему положению узника и говорит, что не за измену своим прежним убеждениям его хотят судить и предать смерти, но единственно за его, общую всем иудеям, надежду на мессианское Царство, обещанное Богом предкам иудеев и ожидаемое всем народом. Иудеев особенно раздражало то, что апостол в основание своей проповеди о наступившем уже Царстве Мессии полагал учение о Воскресении Иисуса из Назарета, почему он и говорит: Неужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых? (Деян. 26, 8).
Далее Павел признает, что он был ожесточенным гонителем тех, кто веровал в Иисуса из Назарета, этого воскресшего из мертвых и обетованного Мессию, и рассказывает подробно, как произошло его обращение ко Христу на пути в Дамаск со всеми подробностями (см. Деян. 26, 12–18), подобно тому как он сделал это в своей речи перед народом в Иерусалиме (см. Деян. 22, 1–21). Здесь имеются некоторые особенности, отличающие этот рассказ и от первого рассказа самого апостола, и от повествования дееписателя (см. Деян. 9), но в общем и существенном все три рассказа совершенно одинаковы.
Самой важной особенностью является более подробная передача содержания речи явившегося Господа Савлу, где Господь открывает ему цель Своего явления в том, что хочет сделать его Своим служителем и свидетелем (Деян. 26, 16) наравне с прочими апостолами. Далее важно то, что Господь, по словам Павла, Сам обещал являться Своему новоизбранному свидетелю и открывать ему волю Свою (см. Деян. 26, 16), что мы действительно и видим в его истории (см., например, Деян. 22, 17–21; 23, 11 и др.).
Избавляя тебя от народа Иудейского и от язычников (Деян. 26, 17) надо понимать в смысле «сохраняя жизнь твою от опасностей, которым ты будешь подвергаться». Это мы также видим осуществившимся в миссионерской деятельности Павла, когда он столько раз чудесно спасался от смертельной опасности, угрожавшей ему. Из этих слов Господа видно, что Павел поступал в точности сообразуясь с ними, когда во время своей проповеди обращался всегда сначала к иудеям, а потом к язычникам.
Господь объясняет Павлу и цель его посланничества: открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету, — открыть их духовные очи для познания истины Божьей, результат чего — прощение грехов по вере в Господа Иисуса Христа как Мессию (Деян. 26, 18).