Что он пытался этим сказать?
— Уверен, что и сам не раз приезжал сюда. Как и в Нью-Йорк. Мы все время от времени сюда наведываемся.
— Обычно Тина уезжает домой навестить мать, как только у нее появляется свободная минутка. Вместо этого она ездит в Нью-Йорк, и я не могу сказать, с кем она встречается.
Потому что она, вероятно, встречалась с любовником. Или покупала книги.
— Черт. Могу поспорить, что она встречалась с издателями. Нас всех попросили написать о Мэде. И мы все отказались.
— Почему ты всегда думаешь о ней самое плохое? Она не может быть шпионом, но продаст своих друзей? — спросил Коннор. — Не пойми меня неправильно. Это чувство взаимно. Она тоже думает о тебе самое худшее, но я удивлен, что ты обвинил бы ее именно в этом. Она любила Мэда.
Ее отношения с Мэдом были одним из самых болезненных аспектов в его отношениях с давним другом. Роман и Мэд ладили ровно до того момента, пока не прозвучит ее имя. Мэд так и не смог простить его за ту ночь, когда он отвез Тину домой после ее падения с лестницы. Он не вернулся и не звонил несколько недель. Как только он, наконец, это сделал, он был холоден. Роман всегда задавался вопросом, начали ли эти двое «весело проводить время» в ту же ночь.
— Она и Мэд были друзьями по траху.
— Я знал, что они друзья с привилегиями, но думаю, что их секс был ради комфорта, а не оргазма. И любовь тут ни при чем.
— Когда это ты ударился в популярную психологию, Коннор? Слушай, мне жаль. Я завелся, и то, что Тина рядом, совсем не помогает.
— Так уволь ее или переведи на другую должность.
Уволить Тину? Он только что нашел способ вернуться в ее жизнь… даже если она вьет из него веревки. Он так облажался.
— Она слишком хороша в своей работе. Я не могу перевести ее. Она нужна нам.
— Тогда смирись с этим, лютик, потому что я тебе говорю, она и Лиз что-то замышляют, и нам нужно выяснить, что, прежде чем это укусит нас всех в задницу.
— Ты правда так думаешь? — Замышляющая что-то Тина была опасной Тиной. И горячей. Она никогда не была более сексуальной, чем когда играла.
— Да. — Коннор, казалось, расслабился, когда Роман начал воспринимать его всерьез. — Я решил подослать к ней Лару. Тина позволит Ларе следовать за ней. Я сказал ей, что это потому, что беспокоюсь, что другие помощники будут плохо к ней относиться.
— Ах, ты апеллировал к слабости Тины. Она терпеть не может хулиганов. Всегда стремится доказать, что она самый большой и худший хулиган из всех.
— Да, и ты знаешь, что она полюбит Лару.
— Она будет считать Лару наивной птичкой, которую нужно защищать от хищников. — Но было кое-что, чего Коннор не учел. — Что именно ты ожидаешь от Лары? Что она будет шпионить?
Коннор рассмеялся, глубоко изумленный.
— Нет. Я не стал бы отправлять мою принцессу шпионить. Она была бы ужасна. Пусть все идет своим чередом, а затем я осторожно расспрошу Лару о том, что происходит с Тиной. Она никогда не узнает, что я делаю. Мы просто будем говорить о ее новой подруге. Лара любит говорить о своих друзьях.
И она быстро их заводила. А еще она была преданна, и Тина могла использовать это против них.
— Я думаю, что это будет иметь для тебя неприятные последствия. Августина отлично умеет заставлять птенцов следовать за ней. И я беспокоюсь о том, что все эти женщины соберутся в одной комнате.
— Почему?
Революция. Государственный переворот. Тина захватит власть и пройдется катком по каждому.
— До сих пор женщины держались в тени, но…
— Полная чушь, брат. Эверли и Лара могут вызвать серьезные неприятности. Я уверен, что у Эверли все еще есть доступ к базе распознавания лиц. Им почти удалось развязать международный инцидент в Мемориале Линкольна.
— Вот именно. Они могут быть опасны. — Роман кивнул. — Теперь представь, что будет, если добавить в эту смесь Тину.
Коннор выдохнул.
— Черт возьми. Мне надо еще выпить.