Майрон попробовал еще раз.
– Пожалуйста, возвращайся домой.
– Майрон…
– Не надо так. – Он закрыл глаза.
– Да я ничего не делаю.
– Убегаешь, Джесс. Ты в этом мастерица.
Молчание.
– Это несправедливо, – заявила она.
– Плевал я на справедливость. Я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю.
– Тогда возвращайся домой, – произнес Майрон и сжал трубку так, что костяшки пальцев побелели. Все мускулы были напряжены. Он услышал, как тренер Поудич свистнула в этот проклятый свисток.
– Ты все еще мне не доверяешь, – тихо промолвила Джессика. – Ты все еще боишься.
– А ты так много сделала, чтобы развеять мои страхи, верно? – Он сам удивился злости в голосе.
Пять лет назад. Его звали Дуг. Или она называла его Дуги? Наверняка. Все друзья звали его Дуги. Привет, Дуги, подваливай на вечеринку, мужик. А он, вероятно, звал ее Джесси. Дуги и Джесси. Пять лет прошло. Майрон застал их врасплох, и вместо сердца осталась лишь кучка золы.
– Я не могу переделать прошлое, – сказала Джессика.
– Знаю.
– Тогда что ты от меня хочешь?
– Хочу, чтобы ты вернулась домой. Хочу, чтобы мы были вместе.
Статический шум в трубке. Тренер Поудич выкрикнула его имя. Майрон ощущал, что в груди что-то вибрировало, как камертон.
– Ты ошибаешься, – произнесла Джессика. – Я понимаю, я проявила некоторую безответственность в прошлом…
– Некоторую безответственность?
– Но сейчас все не так. Я никуда не убегаю. Ты зря волнуешься.
– Может, и зря, – согласился Майрон и закрыл глаза. Ему было трудно дышать. Надо кончать разговор. Нельзя так раскисать. Надо быть гордым, перестать скулить, повесить трубку. – Но ты возвращайся. Пожалуйста. – Он чувствовал расстояние между ними, разъединяющий их континент, ощущал, как проносятся их голоса над головами миллионов людей.
– Давай оба передохнем, – предложила Джессика. – Все равно это не телефонный разговор.
Снова молчание.
– Послушай, я опаздываю на встречу, – сказала она. – Поговорим потом, ладно? – И повесила трубку.
Майрон долго держал немой телефон. Он был один. Встал. Ноги едва держали.
Бренда встретила его в дверях. На шее у нее висело полотенце. Лицо лоснилось от пота. Она взглянула на него и сразу же спросила:
– Что-то случилось?
– Ничего.