– В раздевалке, – ответила Бренда. – У них там нет ничего, кроме шортов из лайкры.
Майрон покачал головой.
– Тогда кто-нибудь должен ее предупредить.
– Кого?
– Вашего тренера. Если я надену плотные желтые трусы, все позабудут о баскетболе.
Бренда рассмеялась.
– Постараюсь сохранить профессионализм, – пообещала она. – Но не наклоняйся передо мной, могу не удержаться и ущипнуть за задницу.
– Я не развлекать тебя собрался, – заметил Майрон.
– Жаль. – Она прошла за ним в раздевалку. – Да, насчет адвоката, который писал папе, – сказала Бренда. – Кинкейд.
– Да.
– Я вспомнила, где слышала это имя. Моя первая стипендия. Мне тогда было двенадцать лет. Он занимался юридической стороной дела.
– В каком смысле занимался?
– Подписывал мои чеки.
Майрон остановился.
– Ты получала стипендию чеками?
– Конечно. Стипендия покрывала обучение, жилье, учебники. Я записывала все свои расходы, а Кинкейд подписывал чеки.
– Как называлась стипендия?
– Та, первая? Не помню. «За образование» или что-то в этом роде.
– И долго Кинкейд занимался твоей стипендией?
– Пока я училась в школе. В колледже уже получала спортивную стипендию, так что все расходы легли на баскетбол.
– А в медицинской школе?
– Получила другую стипендию.
– На тех же условиях?
– Это была другая стипендия, не такая, как первая.
– Но опять оплачивалось все – обучение, жилье, учебники?
– Ага.
– И снова этим занимался адвокат?
Она кивнула.
– Фамилию помнишь?
– Да, – ответила она. – Рик Петерсон, Роузленд.