— Прожевали?
— Да.
— Смешно. — Он захихикал как… как сумасшедший. — Прожевали. Как будто мы там сидели и жевали. Жевали и чавкали. Проживали-прожевали, понимаете?
По крайней мере забыл о кулинарных предпочтениях Гиммлера.
— Так вы помните своих соседей?
Смех тут же прекратился, словно кто-то щелкнул выключателем.
— Они в беде, Кельвин. Дэн Мерсер, Фил Тернбол, Стив Мичиано, Фарли Паркс — у них неприятности.
— Неприятности?
— Да. — Уэнди повторила имена, потом еще раз.
Лицо Кельвина начало меняться, черты вдруг перекорежило, он заплакал.
— Нет, о Господи, нет…
Рональд вскочил, потянул к брату руки и замер от вопля — внезапного, пронзительного. Уэнди отшатнулась.
Кельвин выкатил глаза.
— Лицо со шрамом! — Он быстро встал, опрокинув стул, увидел приближающихся санитаров, которые на ходу вызывали подмогу, снова завопил и отбежал в угол. — Лицо со шрамом! До всех до нас доберется. Лицо со шрамом!
— У кого лицо со шрамом? — тоже во весь голос спросила Уэнди.
— Да отстаньте вы от него! — потребовал Рональд.
— Лицо со шрамом! — Кельвин зажмурил глаза и обхватил голову, словно та вот-вот развалится на части. — Я говорил им! Предупреждал!
— Кого? О чем?
— Хватит! — приказал Рональд.
Кельвин, увидев наступающих медбратьев, заорал:
— Прекратите охоту! Прекратите охоту! — потом рухнул на пол и побежал на четвереньках.
Рональд, плача, попробовал успокоить брата. Тот встал, и тут же на него, как игроки в американский футбол, накинулись санитары — один крепко схватил за пояс, другой за плечи.
— Осторожно! Не пораньте!
Кельвина на полу уже чем-то связывали, Рональд все умолял не поранить брата, а Уэнди протискивалась поближе. Наконец она поймала взгляд больного.
— Объясните, Кельвин.
— Я говорил им, — прошептал тот, — предупреждал.
— О чем?
Больной заплакал. Рональд схватил Уэнди за плечо, попробовал оттащить, но она отбросила его руку.
— О чем предупреждали?
В комнату вошел третий санитар и шприцем с тонкой иглой сделал Кельвину укол в плечо. Тот посмотрел Уэнди прямо в глаза и проговорил неожиданно спокойным голосом: