– Прости, Майя, это неправильный ответ.
– О чем ты вообще?
– Кирс отказался делиться со мной следственной информаций по делу Джо, – продолжал Шейн. – Как на его месте и должен был поступить любой хороший полицейский, который играет по правилам и не берет взяток.
Майя поняла, к чему все идет, и ей это не понравилось.
– Но, – Шейн поднял вверх палец, – он счел допустимым сообщить мне об определенном инциденте, который не так давно произошел у тебя в доме.
Майя покосилась на Лили.
– Он рассказал тебе про скрытую камеру.
– В точку.
Шейн ждал ее объяснений. Она не стала ничего объяснять. Они долго стояли, молча глядя друг на друга. Шейн нарушил молчание первым:
– Почему ты ничего мне не рассказала?
– Я собиралась.
– Но?..
– Но ты и так считаешь, что я не в себе.
Шейн снова издал этот свой раздражающий трубный звук.
– Неверно. Может, я и считаю, что тебе нужна помощь…
– Вот именно. Ты уже весь мозг мне вынес, чтобы я позвонила Ву. А что бы ты подумал, если бы я сказала тебе, что видела на скрытой камере моего убитого мужа?
– Я бы тебя выслушал, – ответил Шейн. – Выслушал бы и попытался помочь докопаться до истины.
Майя знала, что он говорит искренне. Шейн взял стул, придвинул его к ней и сел.
– Расскажи мне, что произошло. Только в точности.
Скрытничать дальше смысла не имело. Майя рассказала Шейну про камеру, про то, как Изабелла пшикнула ей в лицо перцовым спреем, про пропавшие вещи Джо и про свой визит в жилой комплекс к обслуге Беркеттов, где жила Изабелла.
Когда она закончила, Шейн сказал:
– Я помню ту рубашку. Если ты все это вообразила, почему она исчезла?
– Кто знает?
Шейн поднялся и двинулся к лестнице.
– Куда ты?
– Пойду загляну к нему в шкаф, посмотрю, там она или нет.
Майя хотела было возразить, но в этом был весь Шейн. Он должен был все проверить сам. Она ждала. Пять минут спустя Шейн вернулся.
– Нету, – объявил он.
– Что ничего не доказывает, – добавила Майя. – Ее может не быть в шкафу по миллиону причин.
Шейн снова сел напротив нее и принялся пощипывать нижнюю губу. Прошло пять секунд. Потом десять.