На глазах у него выступили слезы, и он отвернулся. Его плечи обмякли, и на миг Майе даже показалось, что он плачет. Она хотела коснуться его плеча, но передумала и опустила руку.
– Ты это точно знаешь? – спросил он.
– Да.
– А телефон?
– Ты помнишь тот… э-э… скандал с записью боя с моим участием, которая попала в Интернет?
– Да, конечно.
– Это была не вся запись.
– В смысле?
– Тот, кто ее слил…
– Кори Компроматчик, – сказал Эдди.
– Он самый. Так вот. Он не выложил звуковую дорожку.
Эдди, похоже, ничего не понимал.
– Я думаю, что это Клер отговорила его.
– Эта дорожка, – спросил Эдди, – она бы усугубила твое положение?
– Да.
Эдди кивнул, но спрашивать, что на ней было, не стал.
– Клер страшно расстроилась, когда разразился скандал. Мы все расстроились. Мы беспокоились за тебя.
– Клер пошла дальше.
– Каким образом?
– Она вышла на Кори. И стала работать на его организацию.
Сейчас не было смысла вдаваться в причины, побудившие Клер сотрудничать с Кори. Возможно, сестра пошла на это исключительно ради того, чтобы он оставил Майю в покое. А возможно, Кори, умевший быть убедительным и обаятельным, подвел ее к мысли, что помочь разоблачить семейство Беркетт будет справедливо и правильно. В итоге это не так уж и важно.
– Клер начала собирать компромат на Беркеттов, – продолжала Майя, – чтобы помочь организации Кори вывести их на чистую воду.
– Ты считаешь, из-за этого ее и убили?
Майя устремила взгляд на дочку. Вся команда Алексы собралась вокруг нее и наперебой ахала и охала. Они выстроились в очередь, чтобы раскрасить личико малышки в бело-зеленые цвета, и Майя даже на расстоянии чувствовала, как радуется дочка.
– Да.
– Я не понимаю, – сказал Эдди. – Почему Клер ничего мне не сказала?
Майя все так же не сводила глаз с ребятишек, наблюдая за ними, точно молчаливый часовой. Она чувствовала на себе взгляд Эдди, но не отвечала. Клер ничего не рассказывала мужу, потому что не хотела подвергать его опасности. И по всей видимости, его неведение в конечном счете спасло ему жизнь. Клер любила Эдди. Очень любила. Жан-Пьер был глупой фантазией, которая в свете реальности свернулась бы, как скисшее молоко. Клер, прагматичная даже в любви, понимала это, а Майя, со своей всегдашней скоропалительностью, – нет. Клер любила Эдди. И Дэниела с Алексой тоже любила. И эту жизнь с Днями футбола и разрисовыванием лиц под ярким солнцем.
– Ты не припоминаешь ничего необычного, Эдди? Ничего такого, что могло вписаться в эту картину?
– Ну, как я говорил, Клер начала допоздна задерживаться на работе. Стала рассеянной. Я спрашивал ее, в чем дело, но она не хотела мне говорить. – Его голос был еле слышен. – Все твердила, чтобы я не волновался.
Дети закончили разрисовывать мордашку Лили и побежали на карусель.