– Я могу быть очень убедительным.
– Не стоит. Да, кстати, раз уж они пошли на такие ухищрения, что могло помешать им подделать и фотографии тоже?
– Логично.
– Это был сарказм, – покачала головой Майя. – Он мертв, Шейн. Джо мертв.
– Или он играет с тобой в какие-то игры.
Майя обдумала его слова.
– Или, – добавила она, – это не он играет в игры, а кто-то еще.
Глава 18
День футбола оказался ремейком ностальгического американского кино – чересчур идеальным и роквелловским[267], чтобы быть настоящим. Там были шатры, киоски, игры и аттракционы. Был смех, крики болельщиков, свистки судей и музыка. С лотков продавали бургеры, сосиски, мороженое и тако. Здесь можно было купить практически все, что угодно, в бело-зеленых цветах города: футболки, рубашки-поло, бейсболки, ветровки, переводные картинки, бутылки для воды, кофейные кружки, брелки, складные стулья. Даже батуты и надувные горки – и те были бело-зеленые.
Каждый класс предлагал гостям что-то свое. Девочки из седьмого класса украшали гуляющих временными татуировками. Мальчики из восьмого предлагали при помощи ручного радара и футбольных ворот измерить скорость вашего броска. Шестиклашки поставили столик и расписывали желающим лица специальными красками.
Именно там Майя с Лили обнаружили Алексу.
Заметив их, она бросила кисть и выскочила из-за столика им навстречу:
– Лили! Привет!
Лили, цеплявшаяся за руку матери, немедленно отпустила ее, прикрыла рот ладошками и захихикала, едва не подпрыгивая от радостного предвкушения, как умеют только маленькие дети. Чем ближе была Алекса, тем нетерпеливей становился смех и прыжки. Когда же та подхватила сестричку на руки, смех сменился радостным визгом.
Майя стояла и, несмотря на то что ей в этом приветствии была отведена всего лишь роль зрителя, улыбалась.
– Лили! Тетя Майя!
Теперь к ним спешил Дэниел. Следом за сыном показался Эдди, тоже с улыбкой на лице. Подобная сцена казалась Майе совершенно нереальной, почти непристойной посреди того хаоса, в который превратилась ее жизнь, но это было даже хорошо. В жизни есть черты, которые лучше не переходить, и больше всего Майе хотелось, чтобы эти трое ребятишек оставались на светлой стороне.
Дэниел быстро чмокнул тетку в щеку и тоже подскочил к Лили. Он перехватил ее у сестры и подкинул высоко в воздух. Лили рассмеялась, и от ее смеха, полного чистой, беспримесной невинности, у Майи защемило сердце. Когда же она в последний раз слышала, чтобы ее дочь так смеялась?
– Можно, мы отведем ее на карусели, тетя Майя? – спросила Алекса.
– Мы будем хорошо за ней смотреть, – пообещал Дэниел.
Эдди подошел к Майе.
– Конечно, – сказала Майя. – Вам дать денег?
– У нас есть, – бросил Дэниел, и они поспешили прочь.
Майя улыбнулась Эдди. Ее бывший зять сегодня выглядел намного лучше. Он был чисто выбрит, и глаза у него больше не были мутные.
Он поцеловал ее в щеку. Перегаром от него не пахло. Майя вновь перевела взгляд на троих ребятишек, удалявшихся прочь. Лили семенила между Дэниелом и Алексой, держа обоих за руки.
– Прекрасный сегодня день, – заметил Эдди.
Майя кивнула. День действительно выдался замечательный. Как по заказу на небе сияло солнце. Это была американская мечта, раскинувшаяся перед Майей, точно теплое одеяло, и она вдруг с беспощадной отчетливостью ощутила, что лишняя здесь, на этой безмятежной картинке, что само ее присутствие – точно черная туча, заслоняющая лучистый свет.
– Эдди?
Он приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы солнце не било в глаза, и повернулся к ней.
– Клер тебе не изменяла.
[267] Норман Роквелл (1894–1978) – американский художник и иллюстратор.