Майя продолжала расписывать Лили чудеса Дня футбола, и в считаные минуты остатки ночной бури рассеялись в свете нового дня. Во всяком случае, для Лили. Но Майя чувствовала ледяную руку страха куда дольше, и главным образом потому, что она успела коснуться ее дочери.
Что она наделала?
Шейн не стал спрашивать, все ли с ней в порядке. Он сам все понимал. Как только они усадили Лили завтракать и перебрались туда, где малышка не могла их слышать, он задал Майе всего один вопрос:
– Совсем плохо было?
– Я в полном порядке.
Шейн молча отвернулся.
– Что такое?
– Ложь с каждым разом дается тебе все проще и проще.
Он был прав.
– Да, совсем, – призналась Майя. – Теперь ты доволен?
Шейн вновь повернулся к ней. Ему явно хотелось ее обнять – Майя это видела, – но между ними так было не принято. А жаль. Ей бы сейчас это не помешало.
– Тебе надо с кем-то поговорить, – сказал Шейн. – Может, с Ву?
Ву был психиатром из Ассоциации ветеранов.
– Я ему позвоню.
– Когда?
– Когда все закончится.
– Что – «все»?
Она ничего не ответила.
– Теперь это касается не только тебя, Майя.
– В смысле?
Он глазами указал на Лили.
– Это запрещенный прием, Шейн.
– Очень жаль. У тебя есть дочь, и ты теперь растишь ее в одиночку.
– Я займусь собой.
Майя взглянула на часы. Девять пятнадцать. Она попыталась припомнить, когда в последний раз случалось такое, чтобы она проснулась позднее, чем без двух минут пять, но так и не смогла. И мысли о Лили тоже не давали покоя. Что же все-таки произошло? Ее дочь проснулась и слушала, как кричит мать. Пыталась ли малышка разбудить ее или просто сжалась в комочек от испуга?
Что же она за мать?
«Смерть ходит за тобой по пятам, Майя…»
– Я займусь собой, – повторила она еще раз. – Просто мне сейчас нужно разобраться со всем этим.
– И под «разобраться со всем этим» ты подразумеваешь «выяснить, кто убил Джо»?
Майя ничего не ответила.