Микки чуть картинно передернул плечами:
— Не вижу никакой связи.
— Ребята, это вы?
Они обернулись. Это была мать Майрона. По щекам у нее катились слезы. В ладони она сжимала бумажную салфетку. Мама вытерла глаза.
— Я хочу знать, что происходит.
— О чем это ты?
— Только вот этого не надо, — сказала она тоном, каким только мать говорит с сыном. — Вы с Микки затеваете потасовку, потом неожиданно выясняется, что он переезжает к нам. Где его родители? Я хочу знать, что происходит. Все. Прямо сейчас.
И тогда Майрон все ей рассказал. Мама слушала, вздрагивая, вытирая слезы. Он не утаил ничего, ни единой подробности. Сказал, что Китти в клинике, а Брэд куда-то исчез. Дождавшись конца рассказа, мама подошла к ним поближе. Сначала повернулась к Микки, который твердо встретил ее взгляд. Взяла его за руку.
— Ты ни в чем не виноват, — сказала она. — Слышишь, ни в чем.
Он кивнул и прикрыл глаза.
— Твой дед никогда бы ни в чем тебя не упрекнул. И я не упрекаю. Если учесть, как у него забиты сосуды, ты, может даже, ненароком спас ему жизнь. А ты, — она повернулась к Майрону, — не разводи сырость и шагай отсюда. Если будут какие новости, я тебя вызову.
— Не могу я отсюда уйти.
— Еще как можешь.
А что, если папа очнется?
Она вплотную подошла к нему и вытянула шею, чтобы посмотреть прямо в глаза.
— Отец велел тебе найти брата. Вот и ищи. Не важно, здоров он или болен.
27
Ну и что дальше?
Майрон отвел Микки в сторону.
— Слушай, я заметил в вашем трейлере ноутбук. Давно он у тебя?
— Года два. А что?
— Если отец пользовался им, можно покопаться — вдруг что-то обнаружится.
— Отец не особенно дружил с компьютером.
— Но ведь электронный адрес у него, насколько я знаю, был. Во всяком случае, твоему деду он писал, так?
— Кажется, да, — пожал плечами Микки.
— Пароль его знаешь?
— Нет.
— Ладно. Что-нибудь принадлежащее ему у тебя есть?
Паренек закусил губу и заморгал. Майрон снова напомнил себе, каково ему сейчас: отец пропал, мать в клинике, у деда инфаркт, и, может, во всем этом он себя же и винит. А ведь ему всего пятнадцать лет. Майрон потянулся было к нему, но Микки весь так и напрягся.
— Нет у нас ничего.