Она права. Главное, в конце концов, — желание отца. Что бы он предпочел: чтобы Майрон сидел в приемной и вытирал слезы или отправился на поиски брата? Если поставить вопрос так, ответ представляется очевидным.
Майрон добрался до места и заглушил двигатель. Навалилась усталость. Потирая глаза, он с трудом выбрался из машины. О Господи, сейчас бы чашечку кофе. Или чего-нибудь еще. Майрон подергал ручку двери. Заперто. Неужели он забыл взять у Микки ключ? Майрон потряс головой, нащупал в кармане бумажник и вытащил кусочек целлулоида.
Как и несколько часов назад, дверь бесшумно открылась. Ноутбук был на прежнем месте в гостиной, рядом с кушеткой Микки. Майрон включил его, и пока компьютер загружался, осмотрел помещение. Микки сказал правду. Вещей было не много. Одежда уже сложена. Телевизор, наверное, не свой, сдается в аренду вместе с трейлером. Майрон обнаружил коробку, набитую старыми бумагами и фотографиями. Он просто вывалил их на кушетку, и в тот же момент компьютер звякнул, сигнализируя о готовности к работе.
Майрон сел рядом с кучей бумаг, придвинул ноутбук поближе к себе и вошел в Интернет. Так, вот и «Фейсбук». Из показаний «Гугла» явствует, что кто-то искал адрес ночного клуба «Даунинг, три» на Манхэттене и торгового центра «Гарден-стейт-плаза». На другом веб-сайте искали расписание городского транспорта по обоим адресам. Вот и все. Брэд уехал в Перу три месяца назад. А здесь записи совсем недавние.
Зазвонил телефон. Уин.
— Я все устроил. Вылетаем на остров Адиона через два часа из Тетерборо.
Тетерборо — небольшой частный аэродром в северной части Нью-Джерси.
— Ладно, буду.
Майрон отключился и вернулся к компьютеру. Но никаких новых следов в Интернете не обнаружилось. Ну и что дальше?
Надо попробовать другие опции. Майрон защелкал клавишами. В календаре и адресной книге пусто. В дневнике несколько школьных заданий Микки, последнее — по истории майя. Слайд с надписями на испанском. Производит впечатление, но к делу не относится. Майрон вошел в «Ворд». Тут тоже масса файлов, связанных со школьными делами Микки. Майрон уже готов был сдаться, когда заметил файл восьмимесячной давности под названием «Письма об отставке». Он вывел его на экран и прочитал:
Пристанище Абеоны. Китти, посылая сообщение: «ЧУЖОЙ», подписалась «Абеона П.». Майрон быстро включил поисковую систему «Гугл». Пусто. Он повторил попытку и обнаружил, что это имя какой-то второстепенной римской богини, опекающей младенцев, только что оторванных от материнской груди. Майрон терялся в догадках, что это все может означать — если вообще что-то означает. Ладно, Брэд всегда был связан с некоммерческими организациями. Может, «Пристанище Абеоны» — одна из них?
Майрон позвонил Эсперансе и продиктовал адрес Хуана.
— Разыщи его. Порасспрашивай, может, ему что известно.
— Ладно. Майрон?
— Да?
— Мне по-настоящему нравится твой старик.
— Знаю, — улыбнулся он.
Они помолчали.
— Слышал такое выражение, — спросила Эсперанса, — для плохих новостей не бывает подходящего времени?
Ого!
— Что такое?
— Никак не могу решить, — продолжала она. — Можно подождать, пока все устаканится, и уж потом сказать тебе. А можно все до кучи, тем более сейчас столько всего происходит, что ты и не заметишь.
— Давай до кучи.
— Мы с Томасом разводимся.
— Этого еще только не хватало. — Майрон вспомнил фотографии, развешанные в ее кабинете: счастливая семья — Эсперанса, Томас и маленький Гектор. У него упало сердце. — Печально.
— Очень хотелось бы надеяться, что все пройдет мирно, — сказала Эсперанса. — Но, честно говоря, боюсь, что не получится. Томас заявляет, что я плохая мать, слишком много времени провожу на работе, да и прошлое у меня сомнительное. Он хочет быть единственным опекуном Гектора.
— Ничего у него не получится, — отрубил Майрон.
— Можно подумать, от тебя тут что-нибудь зависит. — Она издала какой-то звук — слабый смешок, что ли. — Но мне нравятся такие решительные заявления.
Майрону сразу вспомнился недавний разговор со Сьюзи:
«У меня дурное предчувствие. Мне кажется, я вот-вот во что-то вляпаюсь».