— Тебе она сама все это рассказала?
— Она всегда говорит мне правду, — кивнул Микки.
Ничего себе.
— И что еще она тебе рассказала?
— Я не собираюсь описывать вам все пятнадцать лет своей жизни. — Микки скрестил руки на груди.
— Она не говорила тебе, что я старался затащить ее в постель?
— Что? Нет. Дикость какая-то. А такое было?
— Не было. Но она сказала твоему отцу, что было, чтобы вбить клин между нами.
— О Господи, ну что за дикость.
— А как насчет отца? Что он тебе говорил?
— Что вы оттолкнули их друг от друга.
— Мне этого вовсе не хотелось.
— Кого волнует, что вам хотелось? Вы оттолкнули их друг от друга. — Микки шумно вздохнул. — Вы оттолкнули их друг от друга, и вот что из этого вышло. Вот почему мы здесь.
— То есть? О чем это ты?
— А по-вашему, о чем?
О том, что отец бесследно исчез. Что мать — наркоманка. Что виноват во всем Майрон, что жизнь их, может, сложилась бы совсем иначе, будь он в свое время более терпим.
— Она хорошая мать, — упрямо повторил Микки. — Самая лучшая.
Ну да, любительница героина в качестве Матери года. Как всего несколько дней назад заметил отец Майрона, дети склонны закрывать глаза на дурное. Но в данном случае это вообще какая-то слепота. А с другой стороны, по каким критериям мы оцениваем родителей? Если судить Китти по тому, что имеется на выходе, по конечному, если угодно, результату, то что ж, достаточно просто посмотреть на этого молодца. Замечательный парень. Отважный, сильный, умный, горой стоит за семью.
Так что, быть может, лгунья, наркоманка, кто угодно, но Китти и впрямь сделала что-то доброе.
Помолчав еще минуту-другую, Майрон решил возобновить разговор каким-нибудь случайным замечанием.
— Я слышал, ты увлекаешься этой дурацкой игрой в крокет?
Дурацкой игрой в крокет? Ой-ой-ой.
— Майрон?
— Да?
— Мы здесь не шары гоняем.
Микки снова заткнул уши наушниками, увеличил звук почти до максимума и уткнулся носом в боковое стекло. Остаток пути они проделали в молчании. Уже на самом подъезде к старому дому в Ливингстоне Микки выключил музыку и перевел взгляд вперед.
— Видишь это окно наверху? — спросил Майрон. — Вон то, с переводной картинкой на стекле?
Микки посмотрел в ту сторону, но ничего не сказал.
— В детстве это была наша с твоим отцом комната. Тут мы играли в настольный баскетбол и бейсбольные карточки, придумали игру в хоккей с теннисным мячом вместо шайбы, а ворота — дверца шкафа.
Микки секунду помолчал, потом повернулся к дяде и сказал: