— Ты думаешь, я буду переводить свое лучшее бренди на человека, которого я только что уволил.
— Почему я уволен?
— Потому что, Карвер, когда я нанимаю кого-либо, я требую от него полной лояльности за те деньги, которые я ему плачу. За это меня никто не любит. Но всем им нужно зарабатывать деньги.
— Насколько мне известно, я даже еще не обманул вас ни с одним счетом за отель. Но я обязательно сделаю это, когда вы меня восстановите на службе.
Резким, раздраженным движением трости он рассек перед собой воздух и сказал:
— Черт, ты меня очень утомляешь.
— Мне хотелось бы услышать несколько фактов, подтверждающих мою нелояльность.
— Два дня назад меня посетил один человек по имени Алакве.
— Это было в Англии или здесь?
— Зачем тебе это?
— Затем, что тогда я буду знать, был ли это Джимбо Алакве или Наджиб.
— В Лондоне.
— Старина Джимбо, все еще трудится изо всех сил. Не нужно мне рассказывать. Я догадываюсь, что он вам сообщил. Я получил взятку, скажем, в три тысячи гиней, не фунтов, за то, что обману вас и скажу, где находится “Мерседес” — когда я, конечно, найду его — сначала ему, а потом вам. Что-нибудь в этом роде, да?
— Более-менее. Ты чертовски откровенен.
— Я буду даже еще более откровенен. Джимбо попроще, чем его брат — они близнецы. Бог знает, что с него имеют те люди, на которых он работает. Ему следовало бы знать, что моя цена за подобного рода обман была бы где-нибудь в районе десяти тысяч. Мне и у вас хорошо. Постоянная смена декораций, жизнь в окружении роскоши, новые лица — некоторые из них очень симпатичные и женственные — и полное ощущение вечности жизни, которое, попади я в страховое агентство, тут же выгнало бы меня из него. Взгляните на это.
Я достал вещицу из кармана и бросил ему. Она была размером с половину грейпфрута и такой же формы, но гораздо тяжелее.
Он взял ее в свою обезьянью лапу и спросил:
— Что это такое?
— Это магнитная термобомба. Там сбоку есть небольшой переключатель, который можно поставить на любую, указанную на шкале температуру. Температура дана по Фаренгейту, Цельсию и Римеру. Все предусмотрено. В настоящий момент она поставлена на предохранитель. Я обнаружил ее под капотом своего автомобиля в Женеве. Она была приведена в рабочее положение и разнесла бы меня и машину в клочья через пару километров.
— Черт, какая полезная штука.
— Можете оставить ее себе. Но если я взял деньги, зачем им тогда понадобилось убирать меня? Лишние расходы. Им очень не понравилось, что я отказался от денег. Я полагаю, вы уже хорошо заплатили Джимбо, чтобы он работал на вас?
— Да, заплатил.
Я покачал головой.
— Вы его совсем запутаете. Он не из тех людей, которые могут вести двойную игру и не замкнуть в один прекрасный момент оба конца. Хорошо, я снова на работе?
Он протянул руку и положил бомбу на шкафчик. Затем он повернулся ко мне, склонил голову, как бык, нацелившийся на красный плащ матадора, и шумно выпустил через нос воздух.
— Что, черт побери, происходит, — сказал он. — Я только хочу вернуть свою машину.
— Вы ее получите. Ее свистнул один мерзавец по имени Отто Либш. — Упомянув имя, я замолчал и внимательно посмотрел на него. Я был уверен, что оно что-то значило для Джулии. Оно также могло что-то значить и для него. Но если оно и значило, то он никак не выказал этого. Я продолжил. — Он ее перекрасил и несколько недель спустя ограбил на ней кассу где-то во Франции. С того момента ни его, ни машины никто не видел. Но я ставлю десять к одному в сотенных — фунтах, не франках — что я найду машину в ближайшие несколько дней. Идет?
— Нет.
— Приятно, что вы так уверены во мне. Я восстановлен?
— Да, временно. Но, клянусь Богом, один неправильный шаг и...