Она сидела у окна. На ней была голубая куртка, голубая юбка и мощные туристские ботинки и выглядела она так, словно только что вернулась из длинного пешего путешествия по сосновому лесу.
— Итак, вы наконец решили сойти на берег? — спросил я.
— Да. — Она подняла руку и провела ею по своим темным волосам, слегка насупив брови. Никакого намека на улыбку на ее лице, но, подумал я, нет того ледяного холода, который чуть было не заморозил меня во время нашей последней встречи.
Когда я бросил свой чемодан на кровать и начал укладывать свою пижаму, которую какой-то лакей уже выложил, она встала.
— Я сделала глупость, послав письмо Максу Анзермо. Мне следовало бы догадаться, что именно этого вы и ожидали от меня. Вы должно быть, остались довольны собой.
— Между нами, — сказал я, — Макс мертв.
— Мертв?
— Да. Вы хотите, чтобы я выказал печаль по этому поводу?
— Но вы...
— Нет, я не делал этого. Но Макс мертв и я не собираюсь оплакивать его. Меня интересует только машина. Вашего отца тоже.
— Отчима.
— Ну да, если вы так болезненно к этому относитесь. Он ничего не знает. Никто ничего не знает, кроме меня, а я некоторые вещи очень быстро забываю. А теперь перестаньте играть передо мной роль снежной королевы. Спишите все в архив и начинайте снова жить.
— Вы ничего никому не сказали?
— Совершенно верно.
Она была большой девушкой, и вдруг она смутилась и ей не удалось справиться со своим смущением. Я даже испугался, что она бросится ко мне, обнимет меня и раздавит в своих красивых, длинных и сильных руках. Однако она овладела собой и медленно протянула мне руку.
— Я вам очень благодарна.
Она взяла мою руку в свои, и тут уже смутился я.
— Забудьте все это.
Я убрал свою руку. Она затопала к двери в своих тяжелых башмаках и перед самой дверью остановилась.
— Как мне хочется сделать что-нибудь, что бы показало, как я вам благодарна.
— Вы могли бы попробовать начать опять улыбаться, — сказал я. — Эта способность легко возвращается.
— В этом доме трудно улыбаться. Он хранит столько тяжелых для меня воспоминаний... о моей маме. Я решила уехать и устроиться на работу.
— Работа — это прекрасно. Однако улыбка на лице немного облегчит ваши поиски. Попробуйте.
Возвращение было легким. Она улыбнулась мне медленно и тепло, затем тряхнула головой и засмеялась. А затем она ушла.
Я захлопнул крышку чемодана, радуясь, что Макс мертв.
В вестибюле, вернее, в самом начале длинного коридора, выложенного, как и вестибюль, зелеными и белыми мраморными плитами, меня ждал Денфорд. Он подошел ко мне уверенной походкой человека, который привык передвигаться по мраморным полам, и спросил:
— Уезжаете?
— С радостью, — сказал я. — Мне не очень-то хочется оказаться в коллекции восковых фигур. Я полагаю, босс уже сообщил вам, что я восстановлен в прежней должности?
— Да.
— В таком случае могу я получить список людей, которые находились здесь до и в момент отъезда мисс Зелии на “Мерседесе”?