Я бросила Барнаби, и он угодил ей по шее.
— Эй! — Одри бросила телефон и потерла место удара.
— О Боже! — Прежде чем она успела меня остановить, я подскочила и убрала с ее шеи волосы. На ней красовался пурпурно-красный синяк размером со сливу.
— Прекрати, Пэн. — Она ударила меня по руке.
В голове вдруг пронеслись сцены из всех подростковых фильмов и книг про рак.
— Ты в порядке? Что случилось? Может, стоит пойти к врачу?
— Думаю, тут скорее кто, а не что, — наконец ответила она.
— О чем ты...— Я осеклась.
До меня начало медленно доходить, и стало жутко неловко.
Наверное, я единственная в мире приняла засос за симптом рака.
— Воу, — натянуто улыбнулась я и шлепнула себя по лбу.
Одри нежно улыбнулась и похлопала меня по коленке.
— Я тоже чуть не сошла с ума, когда увидела это сегодня утром.
Мне не хотелось показывать, насколько я была неопытна в таких вопросах, но все внутри меня рыдало и стенало. Мы с Одри прошли через многое: узнали, что Санта-Клауса не существует (она рассказала мне, а я Эфу); пережили ужасы полового созревания: прыщи и боли во время месячных; падали в обморок, целый день смотря по кабельному Титаник; тщательно изучили всех мальчишек в нашем классном альбоме. Однако в прошлом году наши пути разошлись: в ее жизни появились свидания и засосы на шее, а я до сих пор даже не целовалась.
— Не хочешь узнать подробности? — спросила Одри, слегка толкнув плечом.
— Пожалуй, хочу. — Я попыталась выдавить из себя самую дружескую улыбку и начала загибать пальцы: — Ладно, кто это был, когда это случилось, когда это случится снова, как его зовут, сколько ему лет...
— Эй, притормози, Дэлфин!
На моем лице расплылась улыбка, но я тут же приняла серьезный вид.
— Так нечестно! Вивьен всегда всё рассказывает Дэлфин. Кроме того, ты знаешь, что Вивьен всегда принимает безрассудные решения.
— Безрассудные. Мне нравится.
— Отличное слово, правда?
— Определенно.
Я взглянула на стоявший на полке экземпляр книги «Энн из «Зелёных Мезонинов», который моя мама подарила мне в седьмом классе. Страницы давно пожелтели, а на обложке была изображена актриса, сыгравшая Энн в одноименном мини-сериале. Переплет был настолько потрепан от частого использования, что страницы с 48 по 103 вывалились из него отдельным блоком. Когда я закончила ее, то заставила и Одри ее прочесть. Нам она настолько полюбилась, что мы решили написать нашу собственную историю. Не о сироте с островов Принца Эдуарда, а о двух осиротевших девочках из Нью-Йорка конца 19-го века. Совсем не похоже, правда?
Я была Дэлфин, застенчивой, мечтательной, любящей читать девочкой, которая хотела стать учителем английского. Одри была Вивьен — девчонкой-сорванцом, которая говорила все, что думает, и мечтала стать актрисой. Естественно, мы были родственными душами и близкими подругами. И, разумеется, у нас было много приключений, большая часть которых была списана с приключений Энн Ширли. И само собой каждая из нас хотела встретить своего Гилберта Блайта.
— Итак, как выглядит реальный Томас Фланнери? — спросила я Одри, имея в виду настоящую любовь Вивьен: лихого парня, вечно влипающего в неприятности, который во времена Первой мировой войны стал пилотом (Вивьен ухаживала за ним, когда он потерял ногу).
Одри развела руками.
— Точно не Томас Фланнери. Это был случайный парень из школы Святого Игнатуса. Мы с Черисс встретили его с другом в смузи-баре на Юнион-сквер после клуба французского. — Она многозначительно на меня взглянула.
Я же просто закатила глаза.
— Между прочим, Черисс заставила меня попробовать капустный смузи, и он оказался потрясающий. Я хочу отвезти тебя туда, парни из школы Святого Игнатуса все время там зависают после занятий. Может, если ты не хочешь идти в клуб французского, мы могли бы познакомиться с кем-нибудь там...
— Капуста? — спросила я, сильно сомневаясь, что что-то связанное с капустой, не говоря уже о Черисс, может быть приятным.