Одри застонала, закрыв лицо руками.
— Не нужно было заглядывать в журналы моего отца по дерматологии.
— Ни-ког-да.
— Никогда-никогда.
Я толкнула её в бок.
— Серьезно, Пэн. Ты не похожа на норвежскую чесотку. Даже на её закрытый тип. Не все так плохо, как ты думаешь.
— Всё всегда плохо, когда я пытаюсь общаться с новыми людьми.
— Например?
— Например, я пыталась заговорить в кафе «Серый пес» с до неприличия симпатичным парнем, по которому сохла не меньше года. И только я начала спрашивать про музыку, что там играла, как обнаружила у себя на носу козявку. Подойдет?
Мне было так стыдно, что я выбежала оттуда, забыв свой кошелек. А потом Одри нашла меня и рассмешила до слёз, сказав, что в последнем выпуске журнала «Vogue» козявки были на пике моды. Только из-за этого я не умчалась на край света.
Она взмахнула рукой.
— Не меняй тему. Подумай о клубе французского.
— Хорошо, — соврала я, мысленно скрестив пальцы. — Кстати, пока я не забыла. Ты не хочешь присоединиться к нам с Эфом на марафоне фильмов Дэвида Линча?
Она снова наморщила нос.
— Дэвид Линч? Надеюсь, это не он снял тот фильм, после которого я четыре ночи просыпалась в кошмарах? Ненавижу это кино больше, чем козлиные бородки, картофельное пюре и мужчин в сандалиях.
— До сих пор не могу поверить, что ты ненавидишь картофельное пюре. — Мы обе протяжно вздохнули.
— Оно похоже на огромную кучу безвкусной массы. Отвратительно.
— Иногда я удивляюсь, почему мы дружим.
— Потому что ты от меня без ума. — Одри очаровательно улыбнулась.
Я фыркнула.
— Я подумала, мы могли бы провести марафон первого сезона «Твин Пикса». Это однозначно лучший сезон, там всего восемь серий, поэтому, если мы начнем пораньше, сможем уложиться в одну ночь. Его снял тот же режиссер, но, я клянусь, он вовсе не такой страшный! Главный герой, агент Купер, просто невероятно горяч.
— Ну... только из-за любви к невероятно сексуальным парням....
Я начала было радостно хлопать в ладоши, но Одри предупреждающе подняла вверх руку.
— Я обещала Черисс, что мы пойдем на танцы завтра вечером. Ты же с нами, правда?
Хуже просто танцев могли быть только танцы в компании Черисс. Когда дело касалось музыки, я превращалась в осьминога, поочередно двигающего конечностями. Можно только представить, как бы ужасно я смотрелась рядом с извивающимися, словно нимфы, Одри и Черисс. В Черисс мне нравилось лишь то, что она охотно соглашалась ходить с Одри на танцы, потому что тогда я не чувствовала себя такой виноватой, каждый раз отказывая своей подруге. А она продолжала меня звать.
— Не думаю, что смогу... — начала я, но тут телефон Одри брякнул, и она мгновенно отвлеклась, быстро набирая ответ.
Я подняла Барнаби и погладила мягкий мех на его потрепанном ухе.
С Китсом мы не говорили неделю, но на каждом уроке химии я внимательно изучала завиток на его шее, который выбивался из строя. Я все время представляла, как накручиваю его на палец. Все внутри меня затрепетало. Нужно с этим завязывать.
— Отключайся, — потребовала я.
Она даже ухом не повела.