Фляжка звучно булькнула, и женщина закашлялась. Паша еле удержался, чтобы не похлопать ее по шее. Ему хотелось прикоснуться к ней. Курточка была такой тоненькой, что, даже если хлопать по капюшону, можно почувствовать позвонки. Такие круглые и выпуклые, как камушки-голыши на пляже. Паша так ясно себе это представил, что у него вспотели руки, и он незаметно поочередно вытер их о брюки.
– Спасибо, – наконец-то поблагодарила женщина.
– Не за что, любой бы на моем месте остановился.
И Паша покраснел. Это звучало совсем уж по-книжному, так говорили скромные герои в советских фильмах: «На моем месте так поступил бы каждый».
Казалось, что женщина поняла волнение Паши и решила успокоить его, сократить дистанцию:
– У меня машина сломалась.
– Бывает, – покровительственно сказал Паша.
Кому, как не ему, умудренному опытом вождения подержанного авто, знать, что такое случается регулярно и неотвратимо.
– Почему бывает? Вообще-то впервые сломалась…
– Впервые? – Паша снисходительно засмеялся.
Что-что, а чинить машину для него частое занятие. На ремонт «Хёндэ» уходила значительная часть Пашиной зарплаты. Вот ведь женщины! Не знакомы им будни автомобилистов.
– С чего вы решили, что автомобиль должен непременно ломаться? – с неподдельным интересом спросила попутчица.
– Жизненный опыт, – весомо и скромно ответил Павел.
Он чувствовал свое превосходство. Его распирало осознание себя настоящим мужиком: своя машина, свое автономное тепло на просторах зимнего леса, и он, весь такой бывалый и щедрый, спасший наивную девушку, которая ни в одежде, ни в машинах не разбирается. Урчание автомобиля звучало в унисон с его мужественностью.
– Что-то я не видел машину на трассе, – легонько поддел он.
– На трассе она бы не сломалась, – уверенно сказала женщина. – Я решила на просеку свернуть, по следам снегохода проехать. Ну и заглохла, нырнув в сугроб.
Паша хмыкнул. Это же надо догадаться – по просеке проехать, по следу снегохода. А еще обижаются эти женщины, когда про них анекдоты рассказывают.
– Это что же за машина у вас? Танк, что ли? – свысока пошутил он.
– Не танк, – спокойно, как бы не услышав иронии, ответила женщина, – просто хорошая машина.
– Так вы свою просто хорошую машину в сугробе оставили? На просеке? Как же вы ее бросили?
– Вы считаете, что стоило остаться и замерзнуть в ней?
Паша понял, что сказал глупость. Надо было реабилитироваться.
– Хотите, завтра вместе съездим и дернем ее из сугроба.
– Дернем? Как вы сказали? Как морковку, дернем? – женщина засмеялась шкодливо и доверительно.
В ней словно отогрелся смех и стал выходить наружу. И вся она стала какой-то искрящейся и близкой. Паша обернулся и увидел ее профиль в обрамлении летящих за окном снежинок. Это было запредельно красиво, нарядно, возвышенно и грустно.
У Пашки дернулся руль. От смеха этой женщины и всей этой красоты ему захотелось всего и сразу. Сгрести ее в кучу, засунуть себе под свитер, согреть и распалиться самому, почувствовать, как ее перламутровые ногти будут царапать его спину.
– Осторожнее, – тихо прошептала она.
И Паша понял, что она все поняла. И про его желание, и про этот снег, который специально идет для них, и про вечер, который похож на ночь. И про случай, который похож на судьбу. И про землян, которые всегда искали инопланетян.
Курточка была такой тоненькой, что Паша только шептал:
– Как же ты в такой?.. Глупенькая… Как же?.. Совсем… почти… ледышка…