Бен глушит двигатель и фары. Загорается внутреннее освещение, омывая их оранжевым светом.
Ухмыльнувшись, Рей перелезает на заднее сиденье.
Бен спешит опустить спинки передних сидений, и Рей дрожит от нетерпения.
Она не понимает, как Бен сейчас может оставаться таким спокойным.
Глядя на неё, он и сам перебирается на заднее сиденье.
— Чем ты хочешь заняться? — спрашивает он.
— Хочу, чтобы ты меня трахнул.
Рей успевает заметить, как его глаза темнеют, прежде чем свет над ними гаснет и их поглощает темнота.
Протянув руку, Бен включает его снова.
— Хорошо, — говорит он. — Но я хочу тебя видеть.
Она кивает. Они не в идеальном месте, чтобы заняться этим, но им здесь хорошо настолько, насколько возможно в принципе.
Касаясь лица Бена, Рей наклоняется и целует его в уголок рта. Он притягивает её ближе к себе и углубляет поцелуй, приоткрыв губы и толкнувшись языком ей в рот.
Пробуя его на вкус, Рей заводится ещё больше. Положив руки ему на плечи, она толкает его назад, прижимая к сиденью, и забирается к нему на колени.
Ноги у Бена длинные, но с опущенными спинками передних сидений он помещается без труда.
Сегодня на ней платье, обычное зелёное платье-футболка, снять которое не составляет труда.
Руки Бена удивительно тверды, когда он придерживает её за бедра и стягивает платье через голову.
В машине тепло, но она дрожит. Руки покрываются мурашками, а соски твердеют, пока Бен разглядывает её, одетую лишь в трусики и бюстгальтер.
— Ты такая красивая, — говорит он. — Как же долго я хотел тебя, Рей, как долго.
— Как долго? — спрашивает она; ёрзая у него на коленях, она чувствует, как член под ней твердеет.
— Наверное, слишком долго. Кажется, когда я впервые подумал о том, чтобы тебя трахнуть, мы были в 7 классе. Я часто просыпался и смотрел, как ты спишь.
Рей вздрагивает.
— И я тоже.
— Однажды, — шепчет он, протягивая руку и расстёгивая на ней лифчик. — Давным-давно, ещё до того, как меня отослали, и до того, как мы… хоть что-то сделали, — бретельки соскальзывают с её плеч, и Бен наклоняется и целует её в солнечное сплетение, мягкими губами прижимаясь к коже, а затем опускается выше, целуя верхнюю часть груди. — Я проснулся, а ты спала, и майка на тебе задралась так высоко, что я увидел краешек твоих сисек. — Рей краснеет и ёрзает. Крепче прижав её к себе, Бен нежно целует её в шею. — Я подрочил тогда прямо в твоей постели.
С губ Рей слетает звук, который наполовину вздох, а наполовину стон.
Бен встречается с ней взглядом, и у него хватает совести придать лицу застенчивое выражение, словно он не уверен, что должен был это говорить.
— Я делала тоже самое, — говорит она ему. Его глаза расширяются. — В Европе.
Она чувствует, как член под ней дёргается, и ей вдруг так не терпится ощутить его в себе.
На ней одни трусики, а Бен одет полностью.
Наклонившись, она расстёгивает на нём джинсы. Едва она заканчивает, он втягивает воздух и приподнимает бёдра, чтобы она могла стянуть с него штаны вовсе.
Она стягивает с него и боксеры тоже, которые вместе с джинсами собираются у его лодыжек.